– Забавно, что ты до сих пор не представляешь, какой властью здесь обладаешь. – Бенсон кладет руку мне на плечо. – Люди будут видеть в ней твоего врага. Цель для насмешек и сплетен. Не знаю, что ждет ее в понедельник, но вряд ли ей придется сладко. Никто не хочет с тобой ссориться, особенно девчонки.
Когда он формулирует это так, то, скорее всего, не ошибается. Я сглатываю ком и тушу сигарету.
– Ладно. – Я выбрасываю окурок в мусорную корзину. – Она знает, что мне жаль. Я натолкнулся на нее сегодня утром, когда она выходила из твоей комнаты.
Бенсон смотрит на меня, лишенный слов, затем отступает и убирает руки в карманы.
– Когда я нашел ее, она не захотела возвращаться к себе в общежитие. Кроме того, ко мне было ближе. Мы не впервые спали в одной комнате.
Я многозначительно усмехаюсь.
– Ага, вы знакомы уже кучу лет. Она семья.
– Именно. – Он чешет затылок и отводит глаза. – Наверное, мне пора. Я обещал Лайле и Аве, что отвезу их домой. Так что…
– Конечно. И не переживай, я очень постараюсь вести себя с ней нормально, – уверяю его я.
– Уж пожалуйста. – Дрейк смеется, а затем уходит в закусочную, оставляя меня одного.
Я уже ничего не понимаю. И начинаю сомневаться в своей интуиции. Бенсон и лучшая подруга его сестры своим поведением доводят меня до головной боли. Сначала мне кажется, что между ними точно что-то происходит, а потом… они доказывают, что это не так. Бессмыслица какая-то.
Двери открываются, и она выходит из закусочной первой. Я окидываю ее взглядом с ног до головы и снова ею заворожен. На ней крошечные джинсовые шорты и красная футболка. В желудке все переворачивается, и кожа вдруг нагревается. Она ловит мой взгляд, и мне не хочется разрывать наш зрительный контакт, однако этот момент не может длиться вечно.
Лайла толкает подругу с дороги. Она смотрит на меня, и на ее лице появляется веселое выражение. Я неловко ей улыбаюсь и ухожу с пути. И все же она направляется ко мне.
– Твой лучший друг позвал мою лучшую подругу на свидание.
Брови сходятся на переносице, а рот открывается. Не знаю, что удивляется меня больше: что Клэй ее позвал или его зацикленность на этой девушке.
– Круто.
– А если она согласится, может, сходим на двойное свидание? Ты бы пошел со мной? – Лайла упирается руками в бедра, и губы ее растягиваются в соблазнительной улыбке. Она это серьезно? Какое отношение ко мне имеет свидание Клэя?
– Прости, но нет. – Я выпрямляю спину.
– Почему?
– Потому что ты не в моем вкусе, – заявляю я, и она дуется. Я замечаю, что Бенсон смотрит на меня и кивает, а затем он подходит ближе и обнимает Лайлу за плечи.
– Идем. – Он подталкивает ее, вынуждая сдвинуться с места. Я замечаю ее озлобленный взгляд, но мне плевать. Лучше сейчас признаться честно, чем сожалеть потом. – Пока, Томпсон.
Я, словно приросший к земле, наблюдаю за тем, как они направляются к машине Бенсона. Лайла довольно часто возводит руки к небу. Она в ярости, и это раздражает ее брата. Я переключаю внимание на ее подругу и вижу, как она молча забирается в машину. Согласится ли она пойти на свидание с Клэем? Он ей нравится?
Я фыркаю, а после разворачиваюсь и возвращаюсь в закусочную. Мне просто хочется домой, чтобы побыть в одиночестве в своей квартире. В джинсах мешается стояк, и меня это раздражает. Какой смысл был в сексе с Эми, если я стал похотливее, чем был до этого?
Ненавижу свою жизнь и эту девчонку. Из-за нее я чувствую себя кретином.
Я сижу на полу, спиной прислонившись к стене, и слушаю музыку с закрытыми глазами. Звук гитары пронизывает все мое тело, задевая каждое нервное окончание. На полной громкости играет I Think I'm OKAY[8], но я не обращаю внимания на текст композиции. Я просто пытаюсь заглушить людей, которые окружают меня в этом дурацком месте. Я зажмуриваюсь посильнее, потому что больше не хочу плакать. Я устала от нескончаемых слез. И просто хочу, чтобы жизнь стала прежней. Когда я была счастливой первокурсницей, радующейся своему первому году обучения в колледже, и еще не превратилась в девицу в раздрае.
Первая неделя после вечеринки прошла странно. Люди шептались за моей спиной и тыкали в меня пальцами. Только я входила в аудиторию, все вдруг замолкали. Словно мое присутствие прекращало все разговоры. Несколько одногруппников прекратили со мной общаться, а один на лекции отказался быть моим напарником по проекту. Я принимала все как должное. Тогда молчаливый бойкот и сплетни меня не волновали. Я надеялась, что скоро все обо всем забудут, и жизнь пойдет своим чередом, но я ошибалась. Вторая неделя оказалась куда жестче первой.
