– Во-первых, Томпсон, ты говнюк. Во-вторых, в следующий раз, когда симпатичная тебе девушка потрахается с другим парнем из-за того, что ты оказался трусом и не смог сделать шаг, не вини в этом ее. В этом на все сто процентов виноват только ты. – У меня отваливается челюсть. Какого хрена?
– Рождерс, вали на хрен из моей машины. – Я взглядом метаю в него молнии, когда он открывает дверь и выпрыгивает на асфальт.
Клэй забирает сумку с заднего сидения, хлопает задней дверью и после этого возвращается к пассажирскому сидению. Он смотрит мне в глаза и качает головой, словно разочарован во мне. Он это серьезно?
– Мур не сдался, а время почти на исходе, Колт. Хочешь, чтобы он выиграл пари и переспал с ней на этой вечеринке?
– Этот спор – идиотизм, – заявляю я, вспоминая о неприятном ощущении, возникшим в тот момент, когда я разбивал их рукопожатие. Но мне не хочется, чтобы Клэй узнал о моих чувствах, поэтому я поступаю, как и всегда, когда желаю держать людей от себя подальше: переворачиваю ситуацию с ног на голову. – Ты думаешь, она захочет оставаться твоей подругой, если узнает, что ты на нее спорил?
– Колт, ты предсказуемый придурок. – Он закрывает переднюю дверь и пулей уносится в общежитие.
Следующие десять минут я никуда не уезжаю, а лишь пальцами стучу по рулю, пока в голове возникают разные мысли, каждая новая глупее предыдущей. Ее молчание производит на меня чудовищный эффект. Что, если она продолжит меня игнорировать? Что, если произошедшее вчера вечером было минутной слабостью из-за выпитого алкоголя? Сердце пронзает боль, и я завожу двигатель. В надежде прояснить разум я бесцельно катаюсь кругами до девяти вечера.
Я выхожу из душевой кабины, вытираю волосы полотенцем и после этого таращусь на свое отражение в зеркале. Когда это моя жизнь превратилась в долбаный цирк, в котором мне так сложно ориентироваться? Я продолжаю всех отталкивать и не позволяю себе открываться даже близким друзьям. Понятия не имею, как признавать собственную неправоту. Оттого я вечно оборачиваю ситуацию так, чтобы перевалить вину на других. Стены, что я возвел вокруг себя, так высоки благодаря моему дражайшему отцу, ведь он с детства видел во мне своего наследника, а не сына. А из-за манипуляций Хелен мои стены стали практически недосягаемыми.
Полагал ли я три года назад, когда познакомился с Хелен, что она разрушит мою жизнь? Ни разу. Она была его новой секретаршей, сексуальной двадцати четырехлетней девушкой с большими сиськами и округлой задницей. Я жаждал ее трахнуть, а она с радостью мне подыгрывала. Я думал, что забавляюсь с ней, однако позже осознал, что это она забавлялась со мной, в процессе вредя единственному человеку, которого я люблю – моей матери.
Вдруг из мыслей меня вырывает вибрация телефона. Я с силой обхватываю столешницу у раковины, стараясь прийти в себя. На лбу выступает пот, и к нему прилипают влажные волосы. Мне сложно дышать, а сердце готово выскочить из груди. Гребаная кротовая нора. Ненавижу себя за то, что впускаю обратно эти воспоминания. Ненавижу все, что олицетворяет эта женщина. Она не стоила и минуты моего времени.
Я поднимаю телефон и, снимая блокировку, понимаю, что ничего не могу разобрать. Перед глазами все расплывается. В груди зарождается ярость, она питает мраком все мои эмоции. Сейчас я представляю из себя комок гнева, ненависти и горечи. Неужели я смею допускать, что кто-то захочет сблизиться со мной, если узнает, какой я на самом деле? Я уверен, что даже, мать его, Клэй не захочет оставаться рядом. Никто. И особенно Ава.
Положив телефон обратно на столешницу, я иду в спальню. Мне необходимо собраться, и единственным возможным решением кажется вернуться на лед. Потренируюсь загонять шайбу в сетку или покружусь по катку. Хоккей – мое лекарство, и я не представляю жизни без него. Он уже столько раз меня исцелял, и одна лишь мысль об отказе от игр едва ли не вгоняет меня в уныние. Хоккей – моя мечта, и я не сдамся, пока не воплощу ее в жизнь. Меня ничто не остановит.
В машине я наконец снова достаю телефон. Я отправил ей сообщение около двух часов ночи, а ответ получаю в десять вечера. Она умеет вывести меня из себя без особых усилий.
Я: А что еще у врагов получается лучше?
Медовая: Чтобы ответить на этот вопрос, сначала нужно проверить теорию. Правда ли из врагов получаются лучшие любовники или это просто миф? Твой поцелуй точно попал в топ.
Я разражаюсь смехом и не могу остановиться добрых пять минут. Эта девчонка чертов ураган, и я очутился в эпицентре. И, честно говоря, мне бы не хотелось оказаться где-либо еще.
– Чем занимается моя любимая подружка? – доносится до меня голос Клэя, и только после этого он плюхается рядом и закидывает руку мне на плечо.
