– Он не просто придурок, раз сделал ей больно. – Я смутно его помню, ведь он на два года младше, но я позабочусь о том, чтобы после следующей игры он меня не забыл.
– О, мне знаком этот взгляд, и мне его не жаль.
– И правильно. – Тихо смеясь, я подхожу ближе и протягиваю руку Дрейку. Он берет ее, быстро обнимает меня, а затем отступает.
– Спасибо за честность, Колт.
– И тебе. – Я улыбаюсь ему. – Я узнал кое-что новое о девушке, которая мне нравится.
– Погоди, звучит так, будто она… – У Бенсона отпадает челюсть, и он таращится на меня так, словно я превратился в Шрека. – Она первая девушка, которая тебе понравилась?
Я раздраженно поправляю капюшон, хмурюсь и отвожу глаза.
– Да.
– Чувак. Ты серьезно? Это же чудесно.
– Это позорно.
– Нет, тупица ты. Это значит, что она особенная. Возможно, даже
Я цепенею. Он, мать его, серьезно?
– Так, поболтали, и славно. – Я разворачиваюсь и стремительно удаляюсь от Бенсона, стараясь не обращать внимания на то, что он давится смехом.
Я снимаю блокировку машины, бросаю сумку на заднее сидение и скольжу за руль. И лишь в этот момент осознаю, что улыбаюсь.
Заводя двигатель, я вспоминаю ее последнее сообщение. Она уезжает после последней лекции, оттого у меня не будет шанса с ней увидеться.
Две недели без Авы? Я обречен.
Который час? Я тяжело дышу, все тело липкое от пота. Одиночество выходит мне боком. Уже в третий раз за неделю я вырубаюсь за просмотром «Шерлока» и просыпаюсь, потому что вырываюсь из снов о прошлом. В голове возникает образ беременной Хелен, общающейся с моей матерью, и к горлу подступает тошнота. То, о чем я хотел забыть, подобралось ко мне на опасное расстояние, меня не отпускают воспоминания, которые я жаждал стереть, уничтожить, ведь они несут только боль и горечь.
Я хватаю с прикроватного столика телефон и таращусь на экран. Четыре утра. Встал даже раньше, чем в прошлый раз. Я выбираюсь из кровати и плетусь на кухню. Мне необходимо выпить стакан воды, чтобы сбежать от гадкого ощущения безнадеги.
Меня затягивает в прежнюю трясину, и это настораживает. Я не готов встречаться с демонами прошлого, уж точно не за четыре дня до сочельника. И не за месяц до чертовой папиной вечеринки. Если мне удастся прийти и за вечер ни разу не врезать ему по роже, это будет настоящим чудом. Не стоило ему просить Хелен звонить мне.
Ведь он мог сделать это сам и сгладить таким образом ситуацию. Я бы спорил, ругался матом, но явился бы на тупое мероприятие и исполнил роль идеального сына. Однако он поручил звонок Хелен. У меня и так руки чешутся придушить его без чьей-либо помощи и выпереть ее из его компании. Не нужно было ему оставлять ее и держать возле себя, не после всего произошедшего. Он мог поддерживать Хелен, отправлять деньги, да делать что угодно… после того как поставит ее на место. Но великий Эрик Томпсон поступает иначе. Жалкий придурок.
Заглотив залпом два стакана холодной воды, я тащусь в спальню. Меня одолевает зевота, а значит, есть шанс, что я заберусь под одеяло и провалюсь в сон? Было бы отлично, потому что теперь у меня почти каждый день раскалывается голова, и все от недостатка сна.
В квартире темно, с улицы едва ли долетают какие-нибудь звуки. Как же мне одиноко, я в жизни еще не чувствовал себя таким одиноким. Потому что познал иную сторону. Каково это, когда есть человек, добавляющий дням света. Добавляющий жизни, вызывающий улыбку тысячу раз в сутки, невзирая на мое угрюмое настроение или неприязнь ко всем окружающим.
Ава не обязана испытывать ко мне симпатию. Она не привязана ко мне ничем, кроме собственного желания проводить со мной время. И осознание этого переворачивает мой мир с ног на голову, во мне зарождается надежда, а в душе разливаются счастье и тепло. Я молюсь о том, чтобы не потерял все это.
Уже лежа в кровати я закрываю ноутбук, кладу его на пол и заползаю под одеяло. Ее запах растворился, а я по нему соскучился. Я скучаю по всему, связанному с ней, и это сводит с ума. Я не могу прикоснуться к ней, поцеловать ее и быть рядом. Зимние каникулы начались в самое худшее время.
Я снимаю блокировку с телефона, намереваясь отключить будильник, ранее заведенный на восемь утра, и замечаю два непрочитанных сообщения. Они пришли после полуночи, когда на телефоне уже стоял режим «не беспокоить». Одно от Авы, а другое от… Бенсона? Какого хрена?
Открыв ее сообщение и прочитав его, я замираю. Затем открываю сообщение Дрейка. Быстро напечатав ответы им обоим, я откладываю телефон на прикроватный столик и закрываю глаза. Я погружаюсь в сон в хорошем расположении духа и полный надежд. И пускай к таким ощущениям я не привык, они поразительно приятные.
– Позвони ему, – шепчет Дрейк мне на ухо, проходя мимо.
– Кому?
