Скамейка грешников полностью

– Спасибо, Колт, и прости за мое поведение. Я вела себя неразумно и опрометчиво.

– Что же он с тобой сделал? Должно быть, что-то ужасное, раз ты так на него реагируешь.

Я молчу, а после тянусь к нему и останавливаюсь в дюйме от его губ.

– Мы можем об этом поговорить в другой раз? Не хочу сейчас возвращаться в прошлое.

– Обещаешь все рассказать?

– Да.

– Хочешь, отвезу тебя домой?

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прошу я его, и он ухмыляется.

– Как пожелаешь, Ава. – Он притягивает мое лицо к своему, и наши губы встречаются.

Этот парень – словно мое собственное отражение и в то же время совершенно незнакомый человек. Будто кто-то околдовал меня, и когда он рядом прочие люди прекращают существовать. А сейчас мне больше всего на свете нравится растворяться в нем.

Просыпаясь, я таращусь в потолок с широкой улыбкой. Я нахожусь у Авы дома уже два дня и не припомню, когда в последний раз был так счастлив. Ее приглашение оказалось лучшим рождественским подарком в моей жизни. Однако теперь передо мной встают две проблемы. Во-первых, мне нужно купить подарки ей и ее отцу, причем сделать это так, чтобы она ничего не заподозрила. Второй момент осуществить намного сложнее. Я хочу, чтобы она на Рождество увиделась с моей мамой, однако не уверен, что готов обсуждать ее с Авой.

Вдруг одеяло начинает шевелиться, и я сажусь, тут же словив взгляд ее кота. Пронырливое мелкое чудовище… так Ава назвала его вчера, потому что он рванул в ее комнату на полной скорости, прервав нас во время интересного занятия. Мы просто целовались, но все равно возникло ощущение, будто нам помешали. Когда она рядом, не хочется, чтобы кто-то шнырял поблизости, и, судя по ее реакции, она разделяет мои чувства. Надеюсь, они настоящие, и я себе их не нафантазировал.

– Что ты здесь делаешь? – Я наклоняюсь вперед, хватаю кота и, прижав его к груди, падаю на спину. Затем принимаюсь почесывать его по спине, отчего вскоре комнату наполняет мурлыканье. – Я думал, ты приклеен к ней намертво.

Я глажу кота по спине, пальцами расчесывая его шерсть, и он закрывает глаза. На ощупь он пушистый, его шерстинки очень мягкие, и я улыбаюсь, размышляя об имени, которым Ава его наградила. Смоуки. Потому что у него серый окрас. Невероятно предсказуемо, но отчего-то это имя ему подходит. Может, потому что он похож на дым: растворяется, когда ему заблагорассудится, и появляется, если у него есть настроение.

Внезапно звонит телефон, и я поднимаю его с прикроватного столика. Смоуки встает на лапы и спрыгивает на пол. Я гляжу на экран и закатываю глаза. Мой лучший друг – нетерпеливый ублюдок. Я нажимаю на иконку «ответить» и подношу телефон к уху.

– Да?

– Что значит «да»? – возмущается Клэй, а я тем временем отбрасываю одеяло и свешиваю ноги с края кровати.

– Мне потрясти помпонами и проскандировать твое имя?

– Конечно нет. Просто… мог бы попытаться изобразить энтузиазм, понимаешь? – Он ворчливо фыркает. – Поехать к Аве и Бенсонам без меня…

– Они меня пригласили неожиданно. Когда я обсуждал с тобой планы на зимние каникулы, то понятия не имел, где окажусь, – сообщаю я ему, поднимаясь с кровати и шагая к шкафу. – Кроме того, Дрейк и тебя пригласил, и ты мне здесь вроде как нужен.

– Я заинтригован.

– Мне нужно купить подарки для Авы и ее отца, – говорю я, натягивая спортивные штаны.

– Можешь повторить еще раз?

– Зачем? – Я достаю из шкафа чистую футболку.

– Потому я, честно говоря, думаю, что схожу с ума. Мой лучший друг хочет купить подарки своей девушке и ее отцу. Своей девушке и ее отцу. Колт, ты надо мной стебешься?

– Нет. – Я натягиваю футболку. – Она не моя девушка. Мы просто… время от времени видимся.

– Видитесь, значит? Томпсон, ты можешь хотя бы раз сказать правду?

– Чего ты от меня хочешь?

– Скажи мне вот что: если вы просто время от времени видитесь, что будет, если какой-нибудь парень решит за ней приударить? Ава потрясающая. Такой расклад легко представить.

– Я сломаю ему шею.

– Так я и думал. – Клэй посмеивается, и я слышу гудение клаксона. – Буду у вас около полудня. Надеюсь, Бенсон не передумает.

– Не передумает, – говорю я и вешаю трубку. Пора спуститься вниз. Я и так слишком долго спал.

Я быстро наведываюсь в ванную и умываюсь, а затем прочесываю волосы пальцами. Они отрасли сильнее, чем я привык, но достигли той длины, какая была у меня до всего этого. До того, как началась дерьмовая полоса, и я стал самым одиноким человеком на свете. Как будто завершился некий цикл, и я вернулся в ту точку своей жизни, когда мой мир вознамерился рухнуть и разбиться вдребезги. Пытаться понять, что это значит, равносильно решению древней загадки. И в данный момент я как никогда боюсь сделать неверный выбор, позволить себе увидеть проблеск света в конце тоннеля, а затем разочароваться. Для меня абсолютно нормально наблюдать за тем, как мои мечты втаптываются в грязь, а планы меняются, поэтому полезно возвращать себя к реальности.