– Я поступал бесчестно, когда говорил Эмме о разводе, в то время как не мог решиться на то, чтобы бросить свою жену. Мои мысли были только об Эмме; каждая разлука с ней разрывала мне сердце. Но моя супруга ревновала к вашей сестре. Она попросила меня не принимать ее больше. Я уступил, но Эмма очень болезненно это восприняла. После того как мне пришлось рассказать ей о том, что Фелиция на четвертом месяце беременности и что нам лучше расстаться, последовала жуткая сцена, с криками и слезами, но все закончилось тем, что мы бросились друг к другу в объятия. Спустя несколько недель Эмма заявила мне, что ждет ребенка. Я не знал, что делать; я запаниковал.
Он замолк и снова закурил. Лорик, окончательно сбитый с толку, устроился рядом с ним на поваленном дереве.
– Хотите сигарету? – пробормотал доктор.
– Спасибо, я забыл табак для самокрутки.
Жасент стояла; она пыталась установить хронологию отношений Эммы и доктора Мюррея. «Его супруга сейчас на седьмом месяце, следовательно, Эмма узнала об этом в феврале. Значит, уже в январе они должны были быть вместе. Ребенок моей сестры был зачат приблизительно в конце марта». Жасент вдруг ощутила какое-то странное спокойствие: нервы ее расслабились. Брат наверняка чувствовал то же: он не выказывал больше ни гнева, ни враждебности.
– Я до сих пор не могу прийти в себя, – продолжал Теодор. – Я потерял сон, любая пища вызывает во мне отвращение. Дело в том, что в последнее время Эмма так сильно надо мной куражилась, что это привело к разрыву наших отношений. Она заставляла меня ежечасно клясться ей в том, что я люблю ее больше своей супруги, постоянно обещать, что разведусь с Фелицией, хотя с каждым днем это казалось мне все более невозможным. Тогда она опустилась до шантажа, гнусного шантажа. Она поставила мне ультиматум: если я не уеду с ней, то мои тесть, теща и супруга будут получать анонимные письма, изобличающие мое поведение и, конечно же, проливающие свет на Эммино несчастье: девушка, беременная от женатого мужчины, который к тому же старше ее на пятнадцать лет.
Доктор снова замолк, удивленный полным молчанием со стороны Лорика и Жасент. Желая покончить со всем этим, он поспешил заверить:
– Вы должны мне поверить, Эмма была способна на все, я уверяю вас! Временами она пугала меня. Как только раздавался звонок в дверь, я опасался того, что сейчас она вбежит в дом, словно фурия, чтобы прокричать в лицо Фелиции правду. Я уже не знал, как мне выйти из этого кошмара… Дело дошло до того, что я пообещал ей арендовать домик в Робервале, куда я стал бы регулярно к ней наведываться. Она могла бы сохранить ребенка, я бы заботился об их финансовом благополучии. Такое решение казалось мне наилучшим выходом.
– Я вам не верю! – возмущенно выкрикнула Жасент. – В таком случае Эмма рассказала бы об этом, когда решила мне открыться! Мы были одни в больничной палате, никто не мог нас подслушать. У нее не было ни единой причины врать мне!
– Эмма? Она только и умела, что врать! – горько ухмыльнулся Мюррей, и черты его лица омрачились от горечи. – Обманывать, одурачивать меня, издеваться надо мной, заставлять меня ревновать, насмехаться над моей супругой и даже над вами, ее старшей сестрой! Она часто говорила мне, что вы закончите свои дни старой девой, что в жилах у вас вместо крови – лед.
– Замолчите! – взревел Лорик, поднимаясь. – Легко сейчас взвалить все на мою бедную сестру! Она уже не сможет возразить! Соглашусь с вами в одном: Эмма умела скрывать свои карты, я догадывался об этом. А вчера вечером, прочитав ее проклятый дневник, я в этом убедился. Она не была ангелом, но это не дает вам права очернять ее память!
– Вы утверждаете, что любили ее. Как же вы можете так плохо говорить о ней? – спросила Жасент.
– Я же сказал вам: в последнее время она устроила мне настоящий ад, со всеми своими жесткими ультиматумами, – сетовал Мюррей, опустив голову. – Она насмехалась над моими опасениями, угрожала тайком встретиться с моей женой, чтобы доказать ей, что мы с ней были вместе, что я гнусный негодяй. Это были ее слова. Я больше не мог этого выносить, но я не хотел, чтобы она умерла, нет, никогда не хотел этого!
Мюррей рыдал. При воспоминании об Эмме, в ее красном платье, с ее темными кудрями, поблескивающими от капель дождя, что-то сломалось в нем. Не в силах больше сопротивляться, он уступил, сам ужасаясь своим словам:
– Уверяю вас, это был несчастный случай, я не хотел этого! Боже мой, я не знаю, что на меня нашло. Мне жаль, мне так жаль!
Из груди Лорика вырвался дикий вопль; он был готов наброситься на доктора.
– Дай ему договорить, умоляю! Я хочу знать! – закричала Жасент.
– Ты что, глухая? С нас довольно! Я уверен, что он убил Эмму. Ну же! Ты ее убил?
Лорик, вцепившись в ворот куртки доктора, заставил его встать на ноги. Одной рукой он схватил его за горло, а другой наотмашь дважды ударил. Жасент с трудом удалось остановить брата.
– Прошу тебя, Лорик! Он должен рассказать нам, что случилось.
