Ее размышления прервал голос священника. Кюре сделал знак кому-то из второго ряда.
– Перед причастием, дорогие мои верующие, хорошая знакомая мсье Лавиолетта, который, как мы знаем, приходится Эмме дедушкой, споет «Аве Мария» в память об ушедшей и в знак своего сочувствия.
Рене Дрюжон поднялась, печальная и немного сконфуженная. Она любила петь и охотно на это соглашалась, но не могла отбросить свою природную скромность, придающую ей очарование.
– Все прошло хорошо, мама, – тихо сказала Эмма Альберте. – Дедуля подготовил для нас приятный сюрприз.
Жасент обернулась, чтобы улыбнуться дедушке. Тот украдкой погладил внучку по щеке. Рене стала у алтаря. На ней был скромный и в то же время элегантный наряд, серое шелковое платье украшало жемчужное колье. Вскоре послышался ее чистый и пленительный голос, прославляющий Деву Марию. Нежное лицо Рене в искреннем порыве обратилось к небу, от всего ее грациозного тела веяло трогательным послушанием. Когда она смолкла, многие женщины вытирали слезы.
Шамплен расслабился. Испытание пройдено, он сделал для этого все возможное, как и кюре. Успокоившись, он, тронутый чистым голосом певицы, тоже смахнул несколько слезинок. Альберта это заметила. Она плакала и, недолго думая, просунула руку в перчатке под руку мужа, улыбнувшись ему из-под шляпки. Шамплен решил, что она сделала это в знак прощения, хотя это был всего лишь мимолетный порыв участия.
По окончании мессы церковь быстро опустела. Все еще находясь на своем наблюдательном посту, Матильда не сводила глаз с выходящих из церкви сограждан, которые, соскучившись по солнцу и простору, казалось, спешили поскорее покинуть прохладу святого места. Жактанс Тибо поздоровался с ней кивком головы. Его супруга Артемиз поравнялась с Матильдой:
– Матильда, срок приближается. Будет ли у меня на этот раз девочка? Ты не знаешь? После трех сыновей мне бы хотелось дочь.
– Думаю, да, но не спеши радоваться, я могу ошибаться.
– Спасибо. Я приду к тебе завтра.
Брижит Пеллетье окинула Матильду подозрительным взглядом и прошла как можно дальше от кропильницы. Однако Паком, размахивая руками, рысцой бросился к той, кто угощает его пирожными с сухофруктами и сладкими пирогами из патоки с изюмом.
– Здравствуй, Матильда, – промямлил он, переминаясь с ноги на ногу. – А она злая, Эмма, а? Мама так сказала.
– А ты, мой славный Паком, что про это думаешь?
– Она не злая. Эмма хорошая, красивая!
– Приходи к четырем часам – вчера я собирала ревень, буду печь перевернутый пирог.
Слабоумный стал смеяться, радуясь приглашению, затем побежал к выходу, чтобы догнать свою мать. В церкви остались только беседующие с кюре – почти вся семья Клутье, Фердинанд и супруги Дрюжон.
Сидя немного в стороне от остальных, Жасент едва вслушивалась в разговор. Она думала о Пьере. «Вчера вечером он ужинал с нами за одним столом, как раньше, когда помогал собирать урожай или молоть пшеницу с ячменем. Поэтому у меня было такое чувство, будто мы вновь обручены. Мы могли свободно проявлять свою любовь, мечтать о женитьбе. Но ему пришлось уехать в Сен-Фелисьен. Завтра Лорик поедет к нему на поезде. Папа хотел, чтобы сын тоже принял участие в беседе с кюре, но Лорик предпочел удалиться. Пьер попросил его приехать завтра утром и остаться с ним на два дня. Лорик должен ему помочь, ведь старик Боромей захотел, чтобы его отвезли домой, в Сен-Метод, вместе с его котами и аккордеоном».
Кто-то мягко похлопал ее по плечу. Это была Матильда.
– Хочешь прийти ко мне на кусочек пирога? Я кое-что узнала. Все собираются обедать у твоего дедушки, даже господин кюре. А нам с тобой нужно поговорить. Уладь все с родителями, а я пока улизну, чтобы приготовить тебе рагу.
– Хорошо, я приду, – пообещала Жасент Матильде.
– Твое рагу просто замечательное, Матильда, – похвалила Жасент. – Я готовлю намного хуже Сидони. Нужно, чтобы ты дала мне рецепт.
– Это очень просто, барышня. Кусочки поджаренной говядины, жареный картофель и немного подрумяненный в сливочном масле лук – все это заливается сливочным соусом.
– Попробую запомнить. Когда мы с Пьером поженимся, я хотела бы готовить ему что-нибудь вкусное.
– Значит, на этот раз это точно? Ты выходишь за него, за свою большую любовь?
– Да, и теперь я спрашиваю себя, как я могла жить без него последние два года. Мы планируем свадьбу в сентябре или октябре, когда кленовые рощи будут пламенеть красным цветом! Ты представляешь? Мои родители, кажется, довольны.
– Боже милостивый, они были довольны еще во время вашей помолвки! Почему бы им изменить свое мнение?
Матильда мягко рассмеялась. Она встала со стула и принялась кипятить воду на спиртовке.
– Для тебя – никакого кофе, твое сердце слишком сильно трепещет. Тебе можно только травяной чай из липы и боярышника. Послушай-ка, протри немного на столе, я хотела бы кое-что тебе показать, кое-что из того, что не одобряет господин кюре. Если бы только он знал, что я гадаю на картах его прихожанам, даже не знаю, осмелился бы он тогда есть мой суп!
