– Ты насмехаешься над ним, Матильда, – заметила Жасент игривым тоном.
– В этом нет ничего плохого. Понимаешь ли, Жасент, я хорошая христианка, я молюсь Господу Богу и Деве Марии, но, по моему скромному мнению, существуют и другие всемогущие духи: в земле, воде, огне и воздухе, возможно, также в деревьях, скалах, камнях и картах, особенно в картах таро. Вчера они со мной поболтали. Они рассказали мне, что, для того чтобы найти Эмму, нужно обратиться в религиозные учреждения. Не смотри так недоверчиво. Переворачивая карты, я получаю информацию. Так можно узнать что-либо о будущем, прошлом и часто – о настоящем. Озиас, гордый Озиас Руа, правая рука владельца сыроварни Перрона, как ни в чем не бывало прогуливается мимо моего дома, незаметно заходит, и я предсказываю ему, сколько он заработает на биржевых вложениях, или же заверяю верность его супруги.
Жасент в недоумении все еще протирала стол.
– Ты правда этим занимаешься, Матильда? – удивилась она. – Я думала, люди приходят к тебе за советами о здоровье, за травами для отваров! Как-то раз доктор Фортен сказал мне, что ты отбираешь его пациентов.
– Кажется, ты сердишься, моя красавица. Люди приходят за тем, что им нужно. Я помогаю им, если мне это под силу. Ладно, оставь уже эту тряпку, а я возьму свои карты таро.
– Нет, я не хочу ничего знать о будущем, а прошлое мне известно. Если карты говорят с тобой, то почему ты не предвидела гибель Эммы и ее безумную страсть к доктору Мюррею?
Смутившись, Матильда занялась травяным чаем. Она сняла кастрюлю с огня и процедила настой.
– Как тебе сказать, детка? Две недели назад я недостаточно хорошо тебя знала, чтобы говорить о таком. Ты бы приняла меня за сумасшедшую. Согласна, я не предвидела гибель твоей сестры. Однако как-то вечером, склонившись над своими картами, я почувствовала что-то странное. Расклад карт указывал на смерть: я увидела воду, угрожающую воду и молодую женщину из местных, которую подстерегала серьезная опасность. Что ж, теперь я лучше понимаю свои карты. Но мне было непросто рассказать тебе об этом, ведь речь шла об Эмме.
Лицо Матильды слегка перекосилось. Жасент изумленно смотрела на женщину, разрываясь между страхом и одновременно уважением, которое внушал ей подобный дар.
– И все же тебе стоило на днях рассказать мне об этом. Мы с тобой подруги. В таком случае, ты могла бы помочь мне найти малышку моей сестры. Что рассказали об этом твои карты? Я уверена, ты уже пыталась узнать. И все-таки признаюсь тебе – я настроена скептично.
Матильда ответила не сразу. Она замолчала, входя в связь с теми, кого про себя называла своими поводырями, они общались с ней с помощью карт, но также путем коротких видений. Теперь же, словно эхом отвечая на вопрос Жасент, карты настаивали на своем и давали Матильде понять, что еще ничего не завершено, что Жасент должна оставаться настороже до тех пор, пока правда окончательно не восторжествует.
Это все. Несколько секунд Матильда сидела, обхватив голову руками, затем, улыбаясь, посмотрела на Жасент.
– Прости меня, я хотела убедиться. Теперь все точно: нужно искать в религиозных учреждениях или же попытаться разговорить нашего кюре.
Взволнованная Жасент подсластила золотистую жидкость, дымящуюся в чашке, добавив в нее немного приторного кленового сиропа.
– Религиозные учреждения? Это займет месяцы. В Квебеке их много.
– Зачем обходить их все? Для начала ты могла бы написать в приюты и конгрегации Сагенея, а также наведаться к сестрам из Сен-Прима.
– Я знаю, Эмма работала там зимой 1924 года, в тот год, когда она забеременела. Но от кого, боже мой?
– Валентен, сын Озиаса Руа, обронил слезу к концу проповеди кюре, перед тем как эта дамочка начала петь, – заметила Матильда с хитрым видом.
– Нет, Эмма считала его глупым и уродливым. Я сомневаюсь, что это он. Мы можем предполагать все, что угодно, не исключено и изнасилование, что могло бы объяснить такое ее поведение. Может быть, ей было стыдно. Она предпочла тайно родить и затем бросить ребенка. Как ты думаешь?
– Ты правильно подметила, детка, – мы можем строить множество версий и предполагать худшее.
Жасент, которую такой уклончивый ответ мало успокоил, добавила:
– Я непременно должна отправиться в Перибонку, чтобы поговорить с Маргаритой Лагасе, торговкой, у которой Эмма нашла работу. Я поеду на корабле вместе с Сидони. Для нее это станет настоящим приключением, ведь она бывала только в Сен-Приме и Робервале. Матильда, я пытаюсь геройствовать перед тобой, когда говорю, что мы пересечем озеро, но на самом деле мне страшно. Тогда, в лодке, перед тем как мы с Пьером сели на мель у змеиного острова Кулёвр, меня охватил приступ ужаса. Я была уверена в том, что вода зовет меня, а от головокружения я потеряла равновесие. Ты знаешь еще не все – сегодня ночью Лорик чуть было не утопился.
Будучи уверенной в дружбе, сочувствии и умении Матильды держать язык за зубами, Жасент рассказала пожилой женщине о новой драме, разыгравшейся под крышей их фермы.
