– Здесь жарко, да и ветра меньше, чем на озере! – прокричал им какой-то мужчина, который сошел на берег сразу за ними. – Черт побери, красавицы мои, если бы вы видели пристань с десяток дней назад… Тогда я не смог бы здесь присесть! Я бы уплыл, словно пробка!
Сестры не удостоили его ответом.
– Какая давка! – сетовала Сидони, бледнея.
– Если бы ты побывала в Монреале, то пришла бы в ужас! – пошутила Жасент. – Давай сделаем заказ, я проголодалась.
– Я не смогу ничего проглотить, уверяю тебя. Там, за стеклом, посетители смотрят на нас! – испуганно ответила Сидони.
– Сидо, попробуй взять себя в руки, мы ничем не рискуем. Сними платок, так ты будешь чувствовать себя свободнее.
С этими словами Жасент сняла свой платок, высвобождая длинную блестящую светло-русую косу. Она также расстегнула пуговицы своего пиджака, под который надела мамину черную юбку.
– Что ты скажешь насчет филе дорадо под сливочным соусом? – предложила Жасент, пробежав глазами меню.
– Нет, лучше рагу, это дешевле.
– Дома ты ешь его дважды в неделю.
– Нам следовало бы сразу же наведаться к этой мадам Маргарите Лагасе. С обедом можно и подождать.
– Послушай, нам некуда торопиться, у нас есть время. Мама посоветовала нам остаться здесь на ночь, в связи с расписанием движения. Даже если мы сядем на пароход вечером, у нас не будет ни малейшей возможности вернуться в Сен-Прим из Роберваля.
– Да нет же, будет – на такси, и это будет стоить не дороже, чем ночь в гостинице, – возразила Сидони, она явно была не в духе.
– Я думала, ты обрадуешься нашему путешествию, а ты то и делаешь, что ноешь! А утром ты была так довольна!
В этот момент к их столику подошла официантка; тронутая глубоким трауром двух незнакомок, она не преминула принять серьезный вид.
– Что вы желаете, мадемуазели?
– Два филе дорадо и графин белого вина, пожалуйста, – уверенно ответила Жасент. – На десерт – блюдо дня, вишневый пирог с заварным кремом.
Как только сестры оказались одни, Сидони вполголоса запротестовала:
– Не надо демонстрировать свои замашки горожанки! Я не голодна.
– Ты заставишь себя поесть. Боже мой, мне стоило приехать сюда с Пьером. Хочу, чтобы ты знала: он был очень разочарован, когда узнал, что не поедет со мной. Когда я позвонила ему в школу его отца, он подумал, что я попрошу его приехать в Сен-Прим, но я сообщила ему о смерти Мюррея и о нашей поездке в Перибонку. Он обиделся, что его оставили в стороне. Если бы он чуть-чуть настоял, то присоединился бы к нам, но я предпочла остаться наедине со своей Сидо, которая мечтала пересечь озеро и которая теперь всем недовольна.
Небольшая тирада Жасент достигла своей цели. Расстроившись, Сидони уткнулась носом в клетчатую скатерть на столе. Почти сразу она вынула из кармана носовой платок и промокнула им свои полные слез глаза.
– Это не по моей вине, – простонала она. – Я беспокоюсь за маму, которую мы оставили дома одну. А еще за Лорика. Вдруг он захочет повторить свой безрассудный поступок! К тому же все эти люди меня пугают. Если бы мы вернулись вечером!
– Тебе точно следует выйти за полицейского, чтобы он всегда за тобой присматривал, – насмешливо сказала Жасент.
Окончательно перестав злиться, Сидони, казалось, сразу же ухватилась за возможность поговорить о Журдене Прово.
– Как, например, за помощника начальника полиции, – тихо сказала она, и щеки девушки внезапно стали пунцовыми. – Хоть ты и подшучиваешь надо мной, но ты дала мне повод поговорить о нем. Я не могу понять, почему согласилась шить платье для его матери-калеки. Он же может купить ей платье в магазине! Думаешь, он искал способ увидеться со мной? В таком случае не так уж он и умен.
– Сидони, когда ты рассказывала мне об этом вчера вечером, ты была совсем другого мнения об этом молодом человеке. Ты находила его вежливым и предупредительным. Тебе стоило бы радоваться, если он решил предложить тебе работу только для того, чтобы увидеть тебя снова. Это так трогательно. Он тебе нравится?
– Нет… Хотя да, немного. А как ты поняла, что Пьер подходит тебе?
– Когда он впервые зашел во двор фермы, вслед за Лориком, мне было тогда тринадцать, ему – шестнадцать. Как только он мне улыбнулся, мое сердце стало биться чаще. Я думаю, что влюбилась в него тем же утром. Затем все мы стали хорошими друзьями, но я всегда с надеждой ждала его прихода. Когда он учил меня плавать, мне приходилось держаться за его шею, а он смотрел на меня – его лицо было так близко! Я часто вспоминаю этот взгляд. Если бы рядом не было вас с Лориком, дурачившихся в воде, я бы поцеловала его. Позже он сказал мне, что чувствовал то же самое.
Возвращение официантки заставило их замолчать. Она поставила на стол графин вина с корзинкой нарезанного хлеба и сразу же быстро отошла.
– Согласна, что Пьер – соблазнительный мужчина; Эмма не раз мне это повторяла. Ей едва исполнилось двенадцать, когда она начала кокетничать с ним, – напомнила Сидони.
