– В таком случае вы, так же как и я, узнали о том, что сестра Сент-Бландин сбросила монашеские одежды чуть более трех лет назад. Я сожалею, что мне приходится вас беспокоить, но именно этот вопрос и является причиной моего визита. Я хотела бы найти эту монашку, так как они с моей сестрой Эммой были подругами. Сбежав из монастыря, она словно испарилась, и, возможно, эпидемия гриппа унесла всю ее семью. Я написала в епархию Шикутими, а также всем местным жителям по фамилии Симар, так как ту женщину звали Леонид Симар.
– Леонид Симар, говорите? Постойте-ка, эта фамилия мне знакома.
Сложив руки на столе, монашка закрыла глаза. В течение нескольких минут, показавшихся Жасент вечностью, она словно пыталась что-то вспомнить.
– Сдается мне, что с Божьей помощью я смогу помочь вам, мадемуазель… если это действительно та женщина, о которой я думаю. Месяц назад я вам уже говорила, что в регионе Сагеней я работаю совсем недавно. В Монреале я провела не один год, занимаясь уходом за больными, – я была монашкой конгрегации Сен-Жозеф. Мы выступали за укрепление связей между мирянами и священниками. Там я познакомилась с одной женщиной, с которой у нас завязалась дружба. После того как я вернулась к сестрам Нотр-Дам-дю-Бон-Консей, мы с ней вели переписку. Эта любезная и очень набожная особа как-то мне написала, что одна из племянниц ее мужа по имени Леонид Симар – послушница в Шикутими. Возможно, речь идет именно о сестре Сент-Бландин. Как только у меня будет возможность – я напишу своей подруге Денеж Фортье.
– Как вы думаете, у нее есть телефон? – спросила Жасент, нервничая все сильнее. – Так было бы быстрее.
– Этого я не знаю, в Монреале она вела довольно скромный образ жизни. Посмотрите в справочнике почтового отделения. Я со своей стороны немедленно ей напишу.
– Спасибо, матушка, спасибо. Вы вновь вселяете в меня надежду.
Настоятельница поднялась, подавляя в себе вполне справедливое любопытство, вызванное возбуждением очаровательной посетительницы. Ее бледно-голубые глаза внимательно изучали лицо Жасент.
– Не хочу показаться бестактной, мадемуазель, но я желаю вам всем сердцем получить то, что для вас так важно.
– Если все получится, матушка, и вы все еще будете здесь, в Сен-Приме, то, возможно, к вам в начальный класс придет новая ученица. Спасибо, я побегу на почту!
Жасент удалось ответить монахине, не сказав при этом ничего определенного. Матильда, сидя дома, выглядывала в окно, слегка раздвинув шторы и спрятавшись за занавеской. Она заметила, как Жасент поспешно проходит мимо церкви, затем сворачивает на главную улицу. «А ты скрытничаешь, детка! – подумала целительница. – Я попыталась тебя защитить, но ты не сворачиваешь со своего пути, и никто уже не сможет тебе помешать».
Четверть часа спустя Жасент выходила из почтового отделения, полная разочарования. Она потратила на звонок Денеж Фортье все деньги, отложенные на покупку трех литров белой и одного литра желтой краски. Когда их соединили, Жасент пришлось объяснить собеседнице цель своих поисков. В итоге она узнала, что Леонид Симар умерла около двух лет назад.
– Монахиней ее действительно звали Сент-Бландин. Она покоится на кладбище в Лак-Эдуар – в санаторий ее привезли в уже крайне тяжелом состоянии, – срывающимся от сочувствия голосом объяснила Денеж Фортье. – Туберкулез легких! О ее смерти я узнала уже слишком поздно, из распорядительного письма директора санатория. Прежде чем впасть в агонию, Леонид успела предоставить ему мой адрес.
Жасент осмелилась рассказать женщине об Эмме, тоже усопшей, сделав упор на связывающую молодых женщин дружбу. Ей пришлось рассказать и о том, как безнравственно повела себя Леонид, украв из монастыря все сбережения и бросив свое монашеское одеяние.
– Боже мой, я этого не знала! – воскликнула женщина. – К слову, мой муж был ее родным дядей. Я вдова, но при жизни Телесфора мы иногда общались с Леонид – в детстве, как сейчас помню, у нее был очень неспокойный характер.
На этом их разговор, постоянно прерываемый потрескиванием в трубке, закончился. Жасент вернулась обратно в обитель, чтобы рассказать матушке-настоятельнице о том, что ей удалось разузнать. По дороге она, удрученная этим новым ударом судьбы, приняла решение отказаться от своей затеи.
«Даже если Леонид и взяла к себе Эмминого ребенка, то, учитывая то, что она была больна туберкулезом, малышка могла заразиться. Матильда вновь оказалась права – Анатали мертва. Но все же мне нужно узнать в санатории: возможно, они знали о ребенке, которого одна из их пациенток, понимая, что серьезно больна, могла оставить кому-нибудь на попечение. Возможно также, что Леонид Симар не имеет ни малейшего отношения к этой жуткой истории. Но если так – что же Эмма сделала со своей новорожденной девочкой?»
Час спустя Жасент, полностью выбившись из сил, дошла до улицы Лаберж, нагруженная двумя ведрами краски. Ее дедушка в это время как раз показывал дом Прекрасной Англичанки своим соседям, Дрюжонам. Жасент встретили с широкими улыбками и комплиментами по поводу отделки и планировки дома.
