Когда молодожены показались в просторной кухне, гости встретили их радостными криками. Жасент увидела стол, на котором царственно возвышались три сладких пирога из кондитерской – настоящие шедевры, великолепно украшенные, – многоярусный свадебный торт, а также искрящиеся бокалы, тарелки с аккуратно уложенными полотенцами и прекрасный, посыпанный воздушной зеленью букет из роз и георгин.
– Спасибо, это просто великолепно! – воскликнула растроганная до слез Жасент.
– Да, спасибо! – повторил Пьер вслед за супругой.
– Пришло время поднять за вас бокалы, сын мой! – торжественным тоном произнес Ксавье Дебьен.
Светясь от счастья, Шамплен откупорил первую бутылку вина. Франк Дрюжон – вторую.
– Садитесь же, мадам Рене, и вы, Журден… Пора за стол, – говорила Альберта, легонько подталкивая Артемиз к столу.
Пораженная пышностью стола, соседка прижимала к груди свою малышку.
Боромей Дебьен не мог больше сдерживаться. Удобно устроившись в кресле хозяина дома, он, поставив аккордеон себе на колени, принялся наигрывать заводную мелодию. Трое сыновей Тибо окружили колоритного белобородого дедушку в кожаной шляпе.
– Это же ригодон! – воодушевилась Рене Дрюжон – слух у нее был поистине музыкальным.
Сидони принялась передавать всем свадебный торт, накладывая каждому гостю по два заварных пирожных. Жасент и Пьер, находясь в центре всеобщего внимания и немного смущаясь оттого, что на них направлены все взгляды, крепко держались за руки.
После того как вино было выпито, а с пирогами – практически покончено, за столом стало еще более шумно.
– Вместе с мсье Лавиолеттом мы осмотрели ваш дом, – обратился Ксавье Дебьен к молодой чете. – Смотровая медицинской сестры выглядит очень современно. Господи, как радуемся мы сегодня, в этот вечер, собравшись все вместе на вашей свадьбе… но тем не менее нам не забыть те ужасные дни, навевающие мысли о Всемирном потопе. Действительно, все тогда напоминало библейский сюжет: наши деревни, церкви и жилища были полностью поглощены водой, небо покрыто мрачными, слово апокалиптическими, тучами.
– Папа, прошу тебя… никто об этом не забывает, такое невозможно забыть, – ответил Пьер. – Вспомни лучше о большом несчастье, постигнувшем этот дом – мою жену и моих тестя с тещей.
Слова Пьера омрачили всеобщее веселье, но повисшую на миг тишину вскоре нарушил приветливый голос Франка Дрюжона:
– К счастью, улица Лаберж не пострадала. Хотя Рене не могла найти себе места.
– Это уж точно! – согласилась его супруга. – По утрам я проверяла, не затопило ли нас, а ты, Франк, обходил дорогу вдоль озера, оценивая, насколько ситуация опасна. Но знаете, что меня утешало? Соседство Фердинанда, нашего дорогого друга, и близость школы для мальчиков. Когда раздавался звонок, нам было не избежать шумихи под окнами – все дети выбегали на улицу. Не так ли, Франк?
– Да, и я на это не жалуюсь. Эти мальчишки такие живые, такие веселые… среди них – и ваши, мсье Тибо!
Жактанс громко расхохотался.
– Они, черт возьми, всегда не прочь порезвиться… Скажите-ка, вы наверняка заметили, – он заикался, уже немного захмелев, – мадам Брижит Пеллетье с ее чудны́м сыном в церкви не было. В последнее время она не выпускает его из дому.
Альберта перебила соседа, сокрушенно воскликнув:
– А господин кюре! Боже мой, мы его не дождались!
– Наверное, у него возникли дела, – предположила Сидони. – Но он пообещал прийти. Я оставила ему кусочек торта и савойского клубничного пирога.
– Я мог бы подъехать за ним на машине, – предложил Журден. – Мне он показался уставшим после церемонии.
Жасент бросила взгляд на Матильду – женщина молча сидела, довольствуясь тем, что слушала, о чем говорят другие, и время от времени согласно кивала головой. «В начале лета она говорила мне о нашем кюре. Будто бы он болен, серьезно болен… это опухоль», – вспомнила девушка.
В воздухе повисло молчание. Боромей Дебьен сложил аккордеон в футляр. Почти сразу же в приоткрытую дверь постучал кюре – так, словно он не решался войти раньше.
– Простите меня за опоздание! Мне нужно было немного отдохнуть, и я невольно уснул. Но мне очень хотелось прийти в ответ на ваше любезное приглашение. Я сел на свой велосипед – и вот я здесь! Надеюсь, я не пропустил выступления мадам Дрюжон.
– Ах, господин кюре! Я исполню всего одну-две песенки, – скромно ответила Рене.
Сидони с Журденом подвинулись, освободив место для священника. По желтоватому цвету его кожи и осунувшимся чертам лица можно было догадаться о том, что у кюре проблемы со здоровьем. Однако под взволнованным взглядом Матильды он с аппетитом принялся за угощения.
– Может быть, споешь нам ту песню, которую дважды повторяла дома? – обратился Франк к супруге. – А после мы вернемся домой. Набегают тучи… Нам лучше не засиживаться.
Рене вышла из-за стола и сделала глубокий вдох.
– Я выбрала для вас, Жасент и Пьер, одну очень красивую французскую песню. Не удивляйтесь, если я немного всплакну… Временами меня охватывает тоска по родине. Это естественно!
Послышался ее мягкий, ясный и высокий голос, чарующий внимательных слушателей.
