– Браво! Это было так прекрасно! – воскликнул старик Боромей, когда Рене со своей привычной скромностью поклонилась публике.
– Да, мадам Рене, спасибо, это было так трогательно! – добавила Жасент. – Я словно побывала на небесах!
– Черт возьми! – расхохотался Жактанс. – Так вот ты где отхватила мужа небесной красоты!
Артемиз, делая вид, что возмущена, легонько ударила супруга по руке. Их малышка от этого проснулась и стала требовать грудь. Пользуясь всеобщим весельем и шумом поздравлений, Шамплен тихонько вышел. Он вошел в кладовую и зажег приделанную к стене лампу. «Только бы Жасент осталась довольна! – подумал он, охваченный сомнениями по поводу того, достаточно ли его подарок удачен. – Эх, ладно, я сразу увижу, понравился ли он ей. Моя старшая не умеет скрывать своих эмоций!»
Он кое-что забрал из кладовой и бесшумно вернулся в кухню. Альберта с нежностью посмотрела на супруга.
– Жасент, твой отец хотел вручить тебе подарок, который прячет сейчас под пиджаком. Закрой глаза и протяни руки!
Просьба матери заставила прыснуть со смеху всех тех, кто знал о сюрпризе. Невеста послушно повиновалась. Жасент почувствовала, как на ее ладони опускается что-то теплое, неспокойное и покрытое шерстью, – она поспешила открыть глаза.
– Ах, папа! – восторженно воскликнула она, увидев крохотного черно-белого щенка, который тут же стал лизать ее запястья. – Ты не мог доставить мне большего удовольствия, папа!
Сдерживая слезы радости, она потерлась своим носом о мордочку щенка, затем прижала его к груди. Он тут же принялся покусывать перламутровую пуговицу на ее платье.
– Да перестань же, глупое ты создание! – пожурила щенка Сидони.
Испугавшись повелительного тона девушки, животное клубочком свернулось на коленях своей новой хозяйки.
– Он очарователен! – восхищался Пьер, знавший о подарке Шамплена ранее. – Я уже выяснил, что когда он вырастет, то будет не больше ягненка… или скорее крупного ягненка примерно месяца от роду.
Не в силах ответить, Жасент поднялась со стула. В руке она держала драгоценный подарок, и на лице у нее была написана детская радость. Не в силах сдерживать нахлынувшие эмоции, она подошла к отцу:
– Спасибо, папа, спасибо!
Со стороны могло показаться, что отец поправляет выбившуюся у нее прядь волос, однако на самом деле он пальцем провел по шраму на лбу Жасент, шраму, виной которому был он сам, когда в порыве ярости избавился от выводка щенков.
– Я должен был это сделать, – прошептал он, обнимая дочь. Это было проявлением отцовской нежности, которую Шамплен не мог позволить себе на протяжении двадцати трех лет. – Если Эмма видит нас оттуда, с неба, то, должно быть, радуется. Перед каждым твоим днем рождения она изводила меня просьбами о том, чтобы я подарил тебе щенка.
Жасент разрыдалась. Она отдала бы многое, чтобы вновь увидеть свою сестренку здесь, вместе со всеми, живую и радостную. Главным образом, живую.
Боромей поспешно взялся за аккордеон и стал наигрывать вальс.
– Довольно слез, давайте танцевать! – воскликнула Сидони, так же растроганная, как и ее сестра. – Жактанс, Журден, помогите мне. Пододвинем стол к буфету. Пьер, закружи свою супругу в вальсе!
