– Здравствуйте, Фердинанд, – приветливо поздоровалась женщина. – Я знала, что вы здесь, поэтому сразу отправилась на кухню, чтобы угостить вас цикорием. В углу печи у меня всегда стоит горячая вода. Я всем рекомендую пить цикорий: по сравнению с кофе он менее вреден для сердца и нервной системы.
С такими словами эта сдержанно элегантная женщина со светло-русыми волосами, обрамляющими ее лицо, подала Фердинанду чашечку на блюдце с печеньем.
– Я так доволен, что вы оба у меня есть! – радовался Фердинанд. – Вы меня балуете, видит бог! С тем горем, что на нас свалилось…
Супруги Дрюжон уселись по обе стороны от него, в кресла с цветочной обшивкой. По уже заведенному обычаю Франк взял в руки номер газеты
– Почитаем немного, Фердинанд? – предложил он. – Послушайте-ка это: люди на пределе, и я их понимаю.
– Я тоже никогда подобного не видел, – сказал старик. – Хотя по работе мне приходилось часто бывать на озере: зимой, летом, весной и осенью. Во время нашего с Олимпией свадебного путешествия мы пересекли его на «Мистассини», красивом белом корабле. Если бы я знал, что однажды здесь, в Сен-Приме, утонет моя внучка…
Фердинанд беззвучно заплакал. Растроганный Франк похлопал его по плечу, пытаясь успокоить.
– В газете есть статья о вашей малышке Эмме, – тихо сказала Рене. – Кажется, ваш зять решительно настроен взвалить всю ответственность за ужасное несчастье на компанию «Дюк Прис». Мы понимаем его поведение, не волнуйтесь. Но мы с супругом были раздосадованы. Мы не знали, предупредил ли он вас о своей жалобе.
– Нет, нет, я ничего об этом не знал. Шамплен преувеличивает. Эмма с детства умела плавать, и ей хорошо были известны все подступы к пляжу. Лично я думаю, что в этой истории есть что-то мутное. Я свое мнение не высказывал, а если бы я это сделал – мне бы все равно никто не поверил: все приняли бы мои слова за старческое слабоумие. Все, кроме моей Жасент. Мне кажется, она слишком изводит себя из-за всей этой трагедии.
Сильный порыв северо-восточного ветра заставил его замолчать. Дом задрожал. Снова пошел дождь. Все трое почувствовали яростный рокот большого, объятого безумием озера. Рене перекрестилась. Франк закурил свою трубку.
– Черт возьми, если так будет продолжаться, нам всем конец! – воскликнул Фердинанд.
Между домами супругов Дрюжон и Фердинанда Лавиолетта возвышалось еще одно здание, уже два года как заброшенное. Краска снаружи начинала облупливаться. За сероватыми оконными рамами, в каждом углу которых висели пыльные паутины, желтели занавески десятилетней давности. Сидони, поджидавшая под навесом возвращения дедушки, с интересом рассматривала пустующее жилище.
Будучи вынужденной жить на улице Лаберж до спада воды, молодая портниха воспользовалась случаем, чтобы основательно изучить дом дедушки, с тем чтобы устроить в нем деревенское ателье. Но места было мало, и она не могла себе представить, как будет принимать гостей в узенькой, плотно заставленной мебелью комнатушке.
«Если Жасент действительно хочет работать медсестрой в Сен-Приме, как она говорила, мы могли бы разделить с ней этот дом. Что поделаешь: в Нью-Йорк нам не суждено поехать! Потратим здесь деньги, которые дедуля отложил для нас».
