Раньше у Сидони не было возможности обустроить помещение по своему вкусу. Она представила, как перекрашивает дощатый настил и перегородки между стенами в цвета, которые выберет сама, как шьет шторы, соответствующие воображаемому интерьеру дома, в котором больше не придется сталкиваться со вспышками отцовского гнева. Шамплен Клутье всегда проявлял властность, а также строгость, временами доходящую до насилия, повергающего детей в трепет. С тех пор как умерла Эмма, он походил на бомбу замедленного действия, готовую взорваться от малейшего шума.
Сидони сокрушенно вздохнула. Как она сможет оставить мать без должного ухода на ферме, лежащей теперь на плечах одного Лорика? «Еще одна сказочная мечта, всего лишь мечта», – подумала она.
Взгляд ее блуждал по обветшалому фасаду заброшенного дома, когда ее увидел Лорик: брат возвращался после кормления овец. Сидони показалось ему хрупкой, миниатюрной и безгранично печальной. Он покровительственно обнял сестру одной рукой и поцеловал ее волосы.
– Держись, моя Сидо, когда-нибудь все устроится. Непременно!
Она прижалась к брату и закрыла глаза. Такими их увидела Альберта, приоткрыв дверь дома. Мать отступила назад, перекрестилась и принялась молиться.
Воды затопили мыс Сен-Жером, чтобы затем, словно хищник, жаждущий крови, обрушить свою безудержную пену на стены домов и ангаров. После такого штурма во́ды озера мирно растеклись по улицам и садам: они успокоились, с тем чтобы всецело завоевать землю, традиционно принадлежащую людям. Как и в Робервале, Сен-Приме или Сен-Методе, здесь в тусклом зловещем свете открывался все тот же безутешный пейзаж: затянутое облаками небо, ливни, молодая растительность, погребенная под страшной водной вселенной.
Стоя у входа в школу Сен-Жерома, Жасент спрашивала себя, не исчезли ли еще в природе солнце и голубое небо. Но ее руку сжимал Пьер – это не давало ей до конца впасть в отчаяние.
Они ждали мэра, который в десятке метров от них разговаривал с новой преподавательницей – темноволосой женщиной приблизительно сорока лет. Как только женщина простилась с мэром, тот подошел к ним.
– Мы пришли к согласию, мадемуазель Клутье! – воскликнул он. – Я предоставлю в ваше распоряжение помещение, куда вы сможете сложить вещи вашей сестры. Когда приходит беда, необходимо помогать ближнему. Видите слева от вас то здание?
– Благодарю вас, мсье, – тихо ответила Жасент.
Глава муниципалитета в третий раз выразил свои соболезнования, подчеркнув, какой эмоциональный шок и потрясение он испытал, узнав о гибели Эммы.
– В понедельник утром меня проинформировал об этом ваш брат с помощью телеграфа, но, к счастью, вы приехали лично, поскольку телефоном мы больше не располагаем. Нам очень повезло, что наша деревня была построена в стороне от озера, на возвышенной местности. Занятия в классе продолжатся завтра. Вода, безусловно, спадет.
– Ситуация должна улучшиться: говорят, что шлюзы плотин на Гранд-Дешарж откроют, – сообщил Пьер. – Это уже не просто слухи. Убытки становятся слишком значительными. Властям придется действовать.
Мэр покачал головой, пристально вглядываясь в молодого человека любопытным и одновременно недоверчивым взглядом: с тех пор как вода начала разливаться, нервы у него были на пределе. Ему было интересно, что связывает этих двоих его посетителей. При этом мэр был уверен, что уже видел Пьера возле школы в прошлом году. Он предпочел осведомиться:
– Простите меня, мсье, не вы ли были возлюбленным Эммы Клутье?
Жасент в смущении высвободила свою руку из руки любимого. Чтобы сразу пресечь дискуссию, она сочла нужным объяснить:
– Действительно, мои младшие сестры и брат с детства были очень близки с мсье Дебьеном, который в то время жил в Сен-Фелисьене. Он часто помогал нам на ферме. Да, вы правы, мсье Дебьен и моя сестра встречались, но этой зимой они расстались. В этом нет ничего предосудительного, всякое бывает. Я бы не смогла разобраться в вещах Эммы без его помощи. Теперь мы можем пройти в помещение?
– Конечно, мадемуазель. Благодарю вас за вашу искренность, точнее, за прямоту. Значит, мадам Лебель обоснуется здесь завтра. Вчера я показал ей дом; все нужно оставить в чистоте. И еще одно уточнение: кровать, мебель и предметы быта являются собственностью муниципалитета. Ваша сестра привезла с собой сундук, платяной шкаф и соломенное кресло. На этом, молодые люди, разрешите мне вас покинуть.
Он попрощался с ними, с удовлетворением думая о том, что новая преподавательница, обладающая малопривлекательной внешностью и, очевидно, серьезно настроенная, создаст ему меньше хлопот, чем чересчур хорошенькая Эмма Клутье, которая часто сказывалась больной, отменяла уроки и вообще казалась какой-то несобранной, даже беспечной.
– Может быть, сначала пойдем в ее класс? – предложила Жасент.
