– Может, хватит уже лезть со своими советами? В конце концов, там, у Чаня, ты сам…
– Ради бога, брат! – огрызнулся Старый. – У нас сейчас есть заботы поважнее.
Он посмотрел вперед на две «заботы поважнее»: топорщиков, стоявших по обеим сторонам двери, куда нам надо было проникнуть… неведомо как.
Тем временем мы снова миновали духовой оркестр, теперь терзающий гимн «Наш друг Господь» [21]. На сей раз предводитель музыкантов смерил меня таким взглядом, будто знал из достоверного источника, что я непременно попаду в ад. Впрочем, ничего удивительного: мы с Густавом направлялись прямиком туда.
– Разговоры предоставь мне, – сказал я, когда мы обошли лужу – похоже, крови, щедро присыпанной зубами.
– Что ты задумал?
– Если бы я знал.
Когда мы двинулись через улицу, подвязанные наконец обратили на нас внимание и следили за нашим приближением с сонно-безразличным видом. Они явно не сомневались, что справятся с нами, кем бы мы ни оказались.
– Не волнуйся, брат, – вполголоса добавил я. – У меня еще целых пять или шесть секунд, чтобы составить план.
Через пять или шесть секунд до подвязанных оставалось пять или шесть шагов… но план у меня так и не родился.
– О-о-о, ну точно! – услышал я свой возглас. – Должно быть, то самое место!
Я ободряюще хлопнул Густава по спине и попытался пройти между вышибалами, как сделал старик несколько минут назад.
Однако подвязанные сомкнулись, словно у нас перед носом захлопнулись ворота.
Нам со Старым пришлось резко затормозить.
– Простите, джентльмены. Но тут ведь… – Я подмигнул и громко мяукнул. – Правда?
Боец пониже – молодой круглолицый малый, так старательно напускавший на себя грозный вид, что разве что зубами не скрежетал, – ответил всего одним словом, которое иностранцы редко произносят правильно, но у топорщика, видимо, было много времени поупражняться.
– Эксклюзивный.
– Эксклюзивный? – ухмыльнулся я. – Ну конечно! Если бы мы хотели тереться среди сброда, пошли бы к вашим конкурентам.
– Эксклюзивный, – повторил подвязанный.
– Поверьте, я ничуть в этом не сомневаюсь, – заявил я. – Говорю же, потому мы и пришли. Видите ли… нам порекомендовали ваше заведение.
Я дал вышибалам время поинтересоваться, кто же дал рекомендацию, но они не стали утруждаться. Впрочем, и к лучшему, поскольку у меня появилось время извернуться и вытащить имя у себя из задницы.
– Кэл Махони посоветовал нам прийти сюда. То есть для вас он сержант Махони. Обещал, что нас обслужат по первому классу. Не хотелось бы его разочаровывать.
Подвязанные выпучили глаза. Мой братец, подозреваю, тоже, но, к счастью, в тот момент вышибалы не обращали на него внимания.
– Ждите, – сказал тот, что поразговорчивее, и удалился в дом.
Второй подвязанный шагнул чуть влево, чтобы надежнее заслонить нам путь. Он представлял собой впечатляющую преграду: ноги и руки раскинуты в стороны, после мимолетного изумления на лицо вернулась угрожающая мина.
– Погодка дивная сегодня, не находите? – сказал я ему.
Он и глазом не моргнул, хотя прошла целая минута. Честно слово, буквально не моргнул ни разу. Нам со Старым было не особенно удобно разговаривать прямо перед топорщиком, который легко мог нас услышать – а также зарубить, заколоть и застрелить, – поэтому мы просто стояли и ждали.
Знаете, одни нарушают обеты, другие – обещания, третьи – приличия. Что до меня, то я не могу не нарушить молчание.
– А знаете, эти ваши одежки на вид ну прямо ужасно удобные, – сказал я громиле, указывая на его свободную черную блузу. – А других цветов они бывают?
Вышибала не удостоил меня ответом, однако я продолжил:
– Не отказался бы заиметь такие. Набросить в воскресенье после обеда. Ну, знаете, как настоящий английский джентльмен. – Я взглянул через плечо на брата: – Понимаешь, о чем я?
Густав, конечно, понимал: я не раз допекал его по поводу привычки Холмса слоняться по дому в халате.
– Думаю, нашему другу плевать, как ты одеваешься, и мне тоже, – огрызнулся Старый.
Перевод: «Не беси меня, идиот».
Как вы, без сомнения, уже заметили, я не упускаю возможности нарушить кое-что еще: спокойствие моего брата. Это внезапный порыв, который я не всегда могу преодолеть, как иные не могут не пить, не играть или не изображать из себя «детективов-консультантов».
Поэтому я повернулся обратно к «нашему другу» и сказал:
– Просто рубаха понравилась, вот и все. Хотя сам я люблю расцветку повеселее. Без обид.
Но, видимо, страж все же обиделся. Он потянулся за спину за чем‑то, спрятанным у него под блузой.
Мы со Старым попятились от крыльца, как отступающая волна. Если предстояла перестрелка, пришлось бы отсиживаться в сторонке: стрелять нам было не из чего. Зато в качестве мишеней мы бы сгодились.
Видите ли, наши кольты-«миротворцы» разбились вместе с «Тихоокеанским экспрессом», а новых мы так и не приобрели.
Я внезапно пожалел о времени и деньгах, потраченных накануне на покупку новой шляпы.
Но топорщик даже не заметил нашего замешательства. Он извлек на свет божий небольшой кошелек… и достал оттуда стопку визитных карточек.
Пока он перебирал карточки, мы с братом снова приблизились, переглядываясь в изумлении.
