И услуги эти пользовались спросом: через двери выстроившихся по обеим сторонам улицы заведений – назову их так – сновали туда-сюда китайцы и движущиеся нетвердой походкой белые. Определения вроде «дом терпимости» кажутся слишком лестными для столь жалких и задрипанных гнезд порока. Словно желая подчеркнуть общий дух безысходности, оркестр Армии спасения тянул на манер похоронного марша «Когда я поднимаю взор на крест» [20], а капельмейстер приставал к каждому встречному и поперечному, спрашивая, узрел ли тот Иисуса.
Когда мы проходили мимо, я дал очевидный ответ: «Здесь – нет».
Улица выходила на другую, пошире и более оживленную – скорее всего, Коламбус. Это означало, что отсюда можно добросить камнем до краешка берега под названием Чертов Угол. А камни там как раз пригодились бы, потому что в тех местах не пройдешь и двух шагов, как тебя попытаются ограбить, похитить или убить, просто ради развлечения. В такие районы даже полиция не суется без взвода стрелков и священника.
– Неужели он выйдет из Чайна-тауна? – удивился я.
Старый покачал головой:
– Ну нет. Китаец за пределами своего квартала и пяти минут не протянет.
Диана кивнула на последнее здание на северной стороне:
– Может, он идет туда.
– Этого я и боюсь, – проворчал Густав.
По сравнению с окружающими собратьями, строение – уютный на вид двухэтажный дом – выглядело на удивление чистеньким: большие, хоть и с закрытыми жалюзи, окна, яркая свежая краска и свежевыметенное крыльцо с парочкой огромных цветочных горшков.
Помимо горшков перед домом торчала парочка здоровенных китайцев в черных шляпах, свободных блузах и с ленивым скучающим видом людей, дожидающихся неминуемого момента, когда им прикажут переломать вам все кости. Это было заметно сразу, потому что так и было задумано.
Газеты называли их подвязанными или топорщиками. Если выражаться менее витиевато, это были наемники тонгов. Или, совсем простым языком, профессиональные убийцы.
Старик проскочил мимо охранников, даже не кивнув, вскарабкался по ступенькам и юркнул в дверь.
Подвязанные на другой стороне улицы, кажется, не заметили, что мы следим за стариком. Они по-прежнему стояли по обеим сторонам крыльца, как атланты, которым нечего поддерживать.
Как бы то ни было, пялиться на них не стоило, поэтому мы с Густавом и Дианой повернули обратно, откуда пришли. Предводитель оркестра Армии спасения настороженно смотрел на нас, но насчет обретения Иисуса на сей раз спрашивать не стал.
– Извините, маэстро, так и не повезло, – бросил я ему на ходу. – Похоже, пора организовать поиски.
– Отто, пожалуйста, – одернула меня Диана. – Если Господь где‑то рядом, нам не помешает Его помощь.
– Точно, – угрюмо согласился Старый. – Здесь мы ничего не узнаем. Надо попасть внутрь.
– В дом? – удивилась Диана. – Если старик увидит вас, придется долго объясняться.
– Выбора нет. Дедуля – наш единственный след… вот по нему и пойдем.
Брат с Дианой посмотрели друг на друга. Мои спутники были почти одного роста, и взгляды, которыми они обменялись, были прямыми и жесткими, как стальные фермы современного моста.
– Только мы с Отто, – предупредил Диану Густав. – Вы же знаете, что это за место.
– Вы хотите сказать, бордель?
Мой брат залился краской. Однако – лишь на мгновение – мне показалось, что грубость дамы его не столько смутила, сколько обидела.
Старый быстро стер всякое выражение с лица, сухо кивнув, словно встряхнул скатерть, засыпанную хлебными крошками.
– Угу. Именно это я и хочу сказать. Никто не удивится, если парни вроде нас попытаются войти в бордель. Но вместе с вами – совсем другое дело. Даже в таком городе, как Фриско, разразится скандал.
– Женщинам ходу нет, да? – фыркнула Диана.
– Послушайте, мисс, – начал я.
– Не трудитесь, Отто. На этот раз я, пожалуй, соглашусь. – Диана вздохнула. – Итак, чем же вы предлагаете заняться мне? Заштопать вам носки? Испечь торт?
– Можете пойти домой, – высказался Старый.
Диана невесело улыбнулась:
– Только не это.
– Тогда пройдитесь по магазинам, – вмешался я.
Леди ответила мне испепеляющим взглядом, говорившим: «Очень надеюсь, что вы шутите».
– У меня такое чувство, что вам очень скоро может понадобиться траурное платье, – пояснил я.
– Ах вот как. – Она мягко потрепала меня по плечу. – Уверена, вы оба сумеете позаботиться о себе. Все будет хорошо, Отто. Не сомневаюсь.
– Мисс, я уже говорил это, но повторю еще раз: вы самая искусная лгунья на свете. – Я позволил себе тоже на мгновение коснуться ее руки. – За что я очень признателен.
– Ладно-ладно, – буркнул Густав. – Хватит трепать языком.
– Найдите себе какое‑нибудь безопасное место, – попросил я Диану, когда мы с братом развернулись обратно.
– Можете на меня рассчитывать, – ответила она.
Мы со Старым успели пройти с дюжину шагов, прежде чем до меня дошло, насколько это загадочный и двусмысленный ответ.
– Интересно…
– Не пытайся ее понять, – прервал меня Густав. – Еще надорвешься.
