− Но как же? − я растерялась. − Анубис… Пантера…
В Зале Двух Истин установилась подозрительная тишина.
Мои доспехи с легким шипением испарились. Шлем вновь обратился в сокола. Птица сорвалась с моей головы, поднялась ввысь и пропала под потолком.
Я лишилась всего. Зал был пуст. Без малейших следов разрушения. Стены, пол, потолок − целехоньки, точно такие, какими я увидела их в первый раз. Из-под потолка, танцуя в воздухе как падающий лист, к моим ногам неслышно спустилось серебряное перо.
Я осторожно подняла его. Невольно залюбовалась тончайшей работой. Перо было невесомым и живым, хоть и из серебра. Такое простое, ничего лишнего, сорок две ворсинки одна к одной, оно покоилось в моих ладонях всего несколько секунд, а все мои раны затянулись, синяки пропали, в душу вошли покой и мир. Немного грустно, щемит внутри, но это ничего, пройдет.
Анубис, где ты? Ты должен подсказать мне, что делать дальше. Ты привел меня к Истине. Но я боюсь держать ее, такую воздушную, в своих руках. Не разбить бы, не сломать, не уронить. Где ты? Не оставляй меня.
Вдруг по залу волной прокатился шепот, словно сотни людей решили прямо над моим ухом хором посекретничать друг с другом.
− Она вернула Истину… Она вернула Истину… Она принесла нам Перо, − повторяли мужские и женские голоса, перебивая друг друга, сливаясь в единое «шшш».
Казалось, шепчут сами стены и рисунки на них. Или ветер, который легко прошелся по залу, сметая с розового гранита песок, пыль и камушки. Здесь не осталось никаких следов разрушений, будто не было битв и разорения, никто не покушался на покой бессмертного Царства мертвых.
От противоположной стены отделилась тень, затем другая, третья… Я обернулась. Такие же тени всплывали за моей спиной. Не останавливаясь, они проходили сквозь меня двигались к центру зала, обретая черты человеческих и звериных фигур, светлых и темных, обнаженных или обернутых в светлые древнеегипетские одежды с разноцветной оторочкой. У одних были лица людей, у других − морды животных. Их шеи, плечи, руки, головы были богато украшены диадемами, ожерельями, браслетами с драгоценными камнями самой чистой воды. Волосы или шерсть − кому уж как повезло − посыпаны золотой и серебряной пудрой. Веки накрашены малахитовым порошком, глаза густо подведены до висков. Кого-то из них я знала, других, каюсь, не очень. Не египтолог я, и в Интернете нельзя справки навести, что за странные создания заполнили Зал.
В Зал Двух Истин вышел и выстроился во всем великолепии полный иконостас богов Дуата, разношерстное собрание удивительных существ, до сих пор пытающихся заправлять жизнью людей.
Осирис, владыка Загробного Царства, уверенно опустился на золотой трон перед шеренгой богов. За троном возникла его верная супруга Исида. Она сразу положила руку на плечо мужа и благочестиво опустила глаза, сама покорность и верность повелителю.
Величественно кивнув мне, рядом с троном встала молчаливая малышка Маат, несговорчивая дочка Ра, кстати. Сейчас она скромно прятала крылья в складках платья. Но исходившее от нее ощущение упрямства и внутренней силы осталось.
В кресле за ними, в нише Зала, в позе председателя наблюдательного совета какого-нибудь очень влиятельного банка расположился Ра с головою сокола и солнечным диском над ней − бог Солнца, когда-то вышедший первым из Хаоса и повелевший свету воссиять из цветков лотоса. Ра тут же напустил на себя независимый, скучающий вид, словно происходящее интересовало его лишь отчасти. Рядовое мероприятие, которое можно было бы пропустить, но хорошее воспитание не позволяет сделать это.
Недалеко от трона, первыми в своем ряду и напротив друг друга, встали Анубис и Сет. Опасное и неприятное соседство беспокоило обоих родственников. Сет недовольно фыркал, его ноздри раздувались, а грива тряслась в бессильном раздражении. Ему было здесь неуютно, но деваться, как я догадалась, решительно некуда. Общий сбор, да еще с участием Ра, пропускать не полагается.
Все боги почтительно молчали и вроде чего-то ждали от меня. Я между тем затаилась. Происходящее стало для меня полной неожиданностью. На меня накатила внезапная робость. Но чего я ожидала? Что окажусь вдруг в Москве, в своей постельке, сладко зевну, потянусь и скажу: «Ах, какой забавный сон»?
Дуат просто так никого не отпускает.
− Все кончено. Ты победила. Теперь ты имеешь право отдать перо Маат достойному из достойных! Выбирай! − высокомерно произнес Осирис надтреснутым голосом, который докатился до самых отдаленных уголков Зала.
