− Не сердитесь. Я не думаю, что вы убили этих людей. Вы мне что-то недоговариваете − это да, злостно, упорно не договариваете. У меня на такие вещи нюх. Но я не чувствую в вас преступницу. Честно говоря, сейчас у нас появился подозреваемый. Это − владелец компании, из которой вы уволились. Мы объявляем его в розыск.
− Зачем его искать? Вот он подъезжает, − я кивнула в сторону знакомого «Мерседеса», который как раз медленно выруливал к магазину.
Из авто важно вышел владелец компании. Обнаружив толпу представителей закона, он недоуменно уставился на суматоху в своих владениях.
Следователь Свиридов подпрыгнул как боевой конь, заслышавший звук трубы.
− Ребята! − крикнул он оперативникам, вытянув руку в сторону обалдевшего шубного магната. − Подозреваемый здесь! На захват!
Владельца компании тут же обступили люди в форме.
Оставшись одна, я медленно обернулась.
Метрах в десяти, у подземного перехода, устремив на меня взгляд, стояла как вкопанная собака, похожая на пинчера. В золотом ошейнике с бирюзовой камеей.
Люди бежали мимо по своим человеческим делам, почти не обращая на нее внимания. Пес не двигался с места и пристально изучал меня.
Некоторое время мы смотрели друг на друга. Пес удостоверился, что я его отлично вижу, отвернулся и вместе с толпой потрусил вниз по ступенькам, в переход на другую сторону проспекта.
Я не решилась побежать за собакой. В ступоре смотрела на то место, где она только что стояла, с иррациональным чувством, что теперь знаю все, но ровным счетом ничего не понимаю.
Я влетела в квартиру родителей и заперла за собой дверь на все замки, благо их было целых три. Я несколько раз обошла квартиру. Сама не знаю, что хотела найти. Но скрупулезно проверила все, иначе не смогла бы здесь оставаться. Однако и бежать отсюда было некуда. Только ждать указаний судьбы. Не сомневалась, что скоро они появятся.
Ночь провела при включенном свете, под пледом. Меня, в конце концов, сморило. Но я периодически просыпалась в страхе обнаружить перед носом вытянутую морду пинчера, который пробрался сюда по моему следу.
Утром решительно влезла под холодный душ, чтобы смыть с себя хотя бы часть ночных страхов. Я отсижусь здесь, отлежусь, думала я, дрожа под яростными струями воды, я не стану сходить с ума, не рассчитывайте. Я не хочу пускать
Потом сварила кофе, самый термоядерный в своей жизни, чтобы уж проснуться − так проснуться. Половина девятого. Аромат хорошей арабики заполнил кухню. Наполнив чашку убойным напитком, я подошла к окну, подняла жалюзи, чтобы взглянуть на проснувшийся город.
Но города за окном не оказалось. Я выронила чашку, даже не услышав, как она стукнула об пол. Ни домов, ни машин, ни людей, ни деревьев − ничего. До горизонта − тронутые рассветом песчаные барханы. Я вцепилась в подоконник. Пески вдруг зашевелились, стали подниматься, как дрожжевое тесто − выше, выше, так быстро, что скоро дошли до уровня окна, а потом настойчиво поползли по стеклу, перекрывая небо. Песок просочился и в кухню, струйками посыпался к моим ногам. Я взвизгнула и попятилась в прихожую. Но там тоже по полу ползли языки живого песка.
В этот момент в дверь позвонили, еще и еще раз, кто-то упорно жал кнопку. Порыв горячего, с ароматом выжженной пустыни ветра взъерошил мои волосы. Отчаявшись звонить, кто-то мощно ударил в дверь кулаком. Мне некуда бежать − повсюду песок, который пришел в движение. Удары в дверь продолжались, и та не выдержала, затрещала, хоть и была железной. Я зажала уши руками, упала в прихожей на колени. «Ушшепти.., − вдруг пронеслось в голове. − Ушшепти… Открой… Маа…» Я сильнее сдавила уши, зажмурилась и согнулась, почти коснувшись лбом засыпанного песком пола. Но это не спасло от шепота, только теперь я не разбирала слов. Много слов и много голосов, перебивающих друг друга.
Вдруг все неуловимо изменилось. Шепот умолк, да и колени больше не чувствовали песка. Я открыла глаза. Все та же прихожая, обычная. Моя куртка на бамбуковой вешалке. Светильник режет глаза.
Вот только долбежка в дверь продолжалась. Однако железная дверь больше не шаталась, а надежно держала удар.
− Нарышкина, откройте! − голосил кто-то за дверью. − Я знаю, что вы здесь! Откройте! Это я, следователь Свиридов! Пожалуйста! Пустите меня!
Некоторое время я недоверчиво прислушивалась. Таким умоляющим тоном он со мной еще не говорил. Но узнать голос можно − это он, следователь. Я сама сообщила ему адрес родительской квартиры.
Как только я открыла, Свиридов вихрем ворвался внутрь, сам захлопнул за собой дверь и запер ее на все замки. Его было не узнать.
