— Но потом нашел ее и привез домой! — продолжал маркиз. — Прекрасно! А Аддерли, возможно, не такой негодяй, каким кажется.
— Мне нужно выпить! — выпалил Лонгмор и поспешно подошел к ближайшему графину. Он не слишком любил шерри-бренди, но сейчас, пожалуй, и это сойдет.
Граф одним глотком осушил бокал.
— Он приходил каждый день, — сообщила леди Уорфорд.
— Услышал о том, что Клара нездорова, и очень расстроился, — добавил лорд Уорфорд.
— И цветы, дорогой, — напомнила мужу леди Уорфорд. — Он приносил тебе цветы, Клара. И фрукты из собственных оранжерей. Можно сказать, с ума сходил от тревоги. Верно, Уорфорд?
— Да, он показал себя с наилучшей стороны, — согласился маркиз.
— Сказал, что обстоятельства, которые привели к вашей помолвке, были не теми, на которые следовало надеяться, но добавил, что… — Леди Уорфорд внезапно умолкла. — Не могу точно припомнить, что именно он сказал, но все было так, как полагается в подобных случаях. Да, конечно, ничто не изменит того факта, что он банкрот и происхождение его матери весьма сомнительно. Но она мертва, а он, кажется, любит тебя, Клара. Я уверена, что, если постараться, из него можно вылепить что-то приличное.
Клара уже хотела возразить, но тут вдруг перехватила предостерегающий взгляд брата и сделала вид, что всерьез обдумывает сказанное матерью.
Лонгмор же прекрасно понимал, что Аддерли вполне искренне волновался за Клару. Ведь если бы она действительно заболела и умерла до свадьбы, негодяю пришлось бы поспешно искать другую невесту. А такое приданое, как у Клары, на дороге не валяется…
— Если кто и способен сделать из него мужчину, так это Клара, — объявил граф. — Полагаю, будет меньше сплетен, если мы сделаем вид, что довольны помолвкой. И что мы вдруг обнаружили, что Аддерли не так уж плох. Со своей стороны обещаю при новой встрече быть с ним учтивым. — Лонгмор налил себе еще шерри-бренди, тут же выпил и спросил: — Теперь я могу идти?
«Для того чтобы сберечь честь и воспрепятствовать распространению скандала среди пэров, имеется специальный закон, названный “скандалум магнатум”. По этому закону каждый человек, уличенный в распространении скандальных слухов о пэре королевства, (даже если слухи окажутся правдивыми), приговаривается к штрафу и пребыванию в заключении, пока штраф не будет выплачен».
«До нашего сведения дошло, что Таинственная Незнакомка из Франции прибыла на этой неделе в Лондон с солидным багажом.
Сундуков с одеждой оказалось там много, что потребовалось нанять целое судно. Это означает долгое пребывание Незнакомки на нашем прекрасном острове. Как только мы узнаем, где остановилась леди, с какой целью приехала и, что важнее всего, ее имя, надеемся немедленно уведомить читателя»
Всему Лондону было известно, что герцог Кливдон встретил мадам Нуаро в парижской Опера. Этим вечером она впервые появилась в лондонском театре, и ее приход не оставил у публики (по крайней мере, мужской ее части) ни малейших сомнений в том, что герцог был сражен наповал этой женщиной.
Лондонское высшее общество впервые видело ее. Конечно, некоторые клиенты «Мэзон Нуар» знали герцогиню, но в основном это были представители мелкопоместного дворянства и не слишком знатные аристократы. Так что мнение их хотя и учитывалось, но не слишком высоко ценилось. А сейчас весь свет увидел эту даму.
Мужчины не сводили взглядов с герцогской ложи, поскольку его светлость сопровождал не одну поразительно красивую женщину, а двух: свою супругу и светловолосую незнакомку.
Сидевшая же в ложе напротив леди Уорфорд старалась смотреть только на сцену, категорически отказываясь признавать существование герцогини Кливдон. А Клара, напротив, смотрела на герцогиню во все глаза. Лорд Аддерли, сидевший с ней рядом и игравший роль внимательного жениха, внезапно услышал ее шепот:
— Вы знаете, кто сидит рядом с герцогиней Кливдон?
Аддерли — он, как и все мужчины, не сводил глаз со светловолосой красавицы — с удивлением взглянул на Клару.
