И в этот момент Марина вдруг осознала, что никогда не задумывалась над значением этих слов и на самом деле не может дать им хоть какого-то формального определения. Это открытие повергло ее в шок, и она кинулась искать значение этих слов в Интернете, но толком ничего конкретного не нашла. В тот день она впервые усомнилась в своих установках, у нее даже промелькнула мысль о том, что много лет ее обманывали, пичкали понятиями, у которых определения-то толком и нет. В ее жизни вдруг опять началась волна потепления к людям… она поняла, что к ним нужно уметь приспосабливаться. Как говорится, нет худа без добра, и удар по лицу случайного ухажера заставил Марину пересмотреть свои принципы.
Но шли годы, менялись работы, у бывших одноклассников уже подрастали дети, только вот в жизни Марины особых изменений не наблюдалось, ну, если только по карьере: в то же время жизнь тихонечко подбиралась к сорокалетнему рубежу. Текущая работа была ее мечтой. Исполняя миссию аудитора всех финансовых операций в крупной компании, Марина проверяла их на правильность по всем возможным параметрам. Любая сделка, хотя бы немного не подходившая под критерии компании, многократно усиленных Мариниными принципами, отметалась мгновенно. Бедные бухгалтеры валялись у нее в ногах, когда приходилось сдавать очередной балланс – Марина проверяла все очень дотошно, и любая самая мелкая неточность была достаточной, чтобы отклонить документ. Опять ей досталась роль своего рода санитара, но уже не аморальных ухажеров, а корпоративных сделок, и удара по лицу, который мог бы ее отрезвить, тут ждать не приходилось.
Один из бухгалтеров компании по имени Юрий ей сильно нравился, главным образом своей правильностью. Приехав в Москву из далекого провинциального города и устроившись на работу в хорошую компанию, он всеми силами держался за нее – за плечами уже снежным комом росли кредиты. По этой причине он сдувал с Марины пыль и терял дар речи, когда та вызывала его на разговор по поводу его отчетов – одно ее слово – и Юрий мог вылететь с работы в тот же миг. Он был от нее в полной зависимости, так как считал свою текущую должность верхом карьеры и уже даже боялся помышлять о чем-то большем. Хотя они и были с Мариной ровесниками, он уже обзавелся семьей, состоящей из жены-москвички и пары ребятишек, и мечтал о тихой и спокойной старости где-нибудь в ближайшем Подмосковье. Никаких правил в компании он не нарушал, приходил раньше всех, уходил позже, иногда оставался работать в субботу, для верности.
«Какой же он все-таки хороший, этот Юрий, такой правильный во всем, жалко только, что женатый. Хотя, с другой стороны, почти все в таком возрасте уже женатые или разведенные. А если разведенный, то, значит, семью оставил, что тоже нехорошо по всем правилам. Меня, в случае чего, может оставить, так пусть уж лучше женатый, чем разведенный…» – подобные мысли блуждали у Марины в голове каждый день, и она пыталась их отгонять, как могла, в силу их неправильности. Но сердцу ведь не прикажешь, и тонула Марина в своих нерастраченных чувствах все сильнее и сильнее, наплевав на все правильности и морали вместе взятые, грустила вечерами и иногда даже тихонько плакала.
Юрий же пытался по возможности избегать Марину, чтобы лишний раз не подставлять себя под удар и не испытывать судьбу. Хотя всегда улыбался ей при встрече и не упускал возможности похвалить ее работу, а иногда и внешность. Последнее, кстати, давало Марине надежду думать о взаимности, о том, что между ними что-то возможно, хотя это были лишь ее грезы, про реальность она и не мечтала. Уж слишком это было бы неправильно для Марины. Но ведь сердцу…
И этот день мало чем отличался от других, и никто не ждал от него чего-то необычного. После двух в офисе внезапно распахнулись двери, и забежала группа одетых в полицейскую форму людей: компания подверглась внештатной проверке налоговых органов. Всех служащих попросили не покидать рабочие места, их компьютеры собрали, а столы попросили открыть. Офис покидать запрещалось. Пребывая в полном ужасе от увиденного, Марина позвонила своему начальнику – иностранцу, который только что проснулся в отеле и пытался восстановить в своей памяти бурный московский вечер.
– Шеф, что мне делать? Тут люди какие-то все оцепили, компьютеры забрали, проверка у нас какая-то! – кричала в трубку Марина.
– Проверка? Что еще за проверка? Хотя… – выдавил из себя шеф кое-как, головная боль не давала возможности не только говорить, но и мыслить нормально.
– Что мне делать? Это же ужас. Вы просто не представляете, что тут происходит.
– Следите, чтобы все было по правилам. Да, и… полная секретность, то есть чтобы никто и никому не говорил, такие вещи нельзя разглашать. – На слове секретность он сделал особое ударение, подумав, что хоть что-то толковое пришло в его голову в таком состоянии.
– Я вас поняла, я за всеми буду следить и обо всем сообщать!
