Полковник сделал жест, который вне времени и пространства, называется рука-лицо. От этого раздолбая у него точно скоро инфаркт будет. И не скажешь ничего. Потому как Герой, мать его так. Мост взорвал, штаб гестапо ограбил. Особенно доставляла золотая ручка. Зачем она ему, он же не пишет ничего, только планы немецких частей химическим карандашом с горем пополам малюет. Причем без всяких соблюдений правил картографии. Гражданский, что с него взять. Увидев же, как здоровяк «приспособил» прицел, кроме слова присобачил, подобрать было нечего, и захотелось побиться головой о столешницу, чтобы это развидеть. Отличную немецкую оптику, выдранную «с корнем», он прикрутил к огромной винтовке стальной ПРОВОЛОКОЙ. Слова «Стимпанк» полковник никогда не слышал. А сам прицел нужен был Степану только для маскировки. С его умением и боевым интерфейсом, никакой прицел нужен не был.
— Степка, сука, ты моей смерти хочешь, — просипел полковник, — бегом к оружейникам, они тебе его нормально прикрутят, и куда документы дел?
— В штабе, на стол положил, — удивленно произнес парень.
— Так там закрыто, — удивился Орлов.
— Ну, я чутка надавил, она, дверь, и открылась, че-то там правда хрустнуло, но это ж так, мелочи. А мешок вам на стол положил.
Рука командира потянулась к кобуре, но пока он решал, застрелить придурка, или застрелиться самому, запал прошел, да и полезный этот придурок. Хотя и безбашенный на полную катушку. Отпустив парня отдыхать и в оружейную мастерскую, полковник отправился посмотреть, что же за документы тот притащил. Когда он немного вник в их суть, то не знал, что делать. Хотелось то спрятать этот мешок в самый дальний сейф и жить около него, а то сразу самому бежать с ним через линию фронта. В мешке была информация по разведшколам Абвера, и картотека на сотни уже внедренных агентов, причем сразу по двум республикам. Там били планы развития агентурных сетей, схемы и карты. А еще личный дневник самого Генриха Лансдорфа, где были характеристики на многих руководителей Вермахта, а также множество их маленьких и больших секретиков, которые, очень помогут в работе, уже советским нелегалам, работающим в немецких штабах. Наступила пора форсировать подготовку к отправке людей через линию фронта. Он уже посыла туда нескольких разведчиков, вернулись ровно половина. Они и рассказали всю ситуацию. Одним словом — не пройти. И тут опять пришла в голову одна высокая и плечистая проблема. Дойти-то он, конечно, дойдет, но вот методы проверки у фронтовых особистов очень уж специфические, а ну как Степан обидится. Тогда смело можно распускать отряд, и идти сдаваться фашистам. Потому как убийство особистов полковнику не простят. Опять захотелось побиться об стол головой от безысходности.
Но рефлексировать было некогда, надо было продолжить набирать достижения, чтобы оправдать попадание в плен половине бригады НКВД и самого полковника тоже. Потому как подобное считалось недопустимым. Поэтому, для того, чтобы избежать трибунала, надо было сделать так, чтобы совокупность заслуг, перевесила их вину. А для этого, надо было начинать шевелится. И без Степана тут опять не обойдется. Почему-то достижения стопроцентного результата любой акции, можно было добиться только с его помощью. Для очередного нападения была выбрана станция городка Слуцк, где сейчас скопилось множество эшелонов и крупный узел железных дорог — Барановичи. Атаковать решено было практически всем отрядом. Формировались две колонны грузовиков, броском они выдвигались сразу к двум станциям и атаковали. Учитывая нахождения станций в глубоком тылу, и удаленность от основного, захваченного партизанами района, охранялись они относительно слабо. И разведка это подтверждала. Из-за ужасной погоды немцы попрятались по домам, что намного снизило возможность обнаружения колонн. Хотя обратное продвижение обещало быть трудным.
