Однако не успела она заскучать, как он вернулся, ведя ее лошадь. Снова подал руку и, подставив ладони, легко подсадил. Погладив лошадь по холке, прошептал ей что-то на ухо, но что именно, Тэльмиэль не смогла разобрать. Однако лошадка явно поняла Куруфинвэ — покивала ему, ткнулась мордой в плечо и при этом явно одобрительно фыркнула. Тэльмиэль рассмеялась невольно, а он обернулся, и лукавый блеск в его глазах сменился ясно читаемым восхищением. Несколько долгих мгновений он смотрел на нее, а затем взял за руку и осторожно сжал пальцы. На дне серых глаз его Тэльмиэль прочла ожидание, смешанное пополам с предвкушением. И опять, как когда-то на празднике, не смогла удержаться — осторожно обвела пальцем скулы. Куруфинвэ просветлел лицом. Еще раз крепко сжал ее пальцы и, вскочив, в свою очередь, на коня, весело крикнул:
— Вперед!
Тэльмиэль поспешила присоединиться к нему.
Они ехали по городу бок о бок. Глаза Куруфинвэ блестели задором. Радость бурлила, выплескиваясь через край, и хотелось, дав команду лошади, пуститься в галоп. Так, чтобы дух захватывало, чтобы ветер рвал волосы и свистел в ушах. И обязательно чтобы он скакал рядом.
Они ехали, и копыта цокали по камням мостовой. Звенели серебристыми голосами фонтаны, сладкозвучно пели в кронах деревьев птицы. Улицы оживали, эльдар спешили по своим делам, а Куруфинвэ ехал рядом, то и дело поглядывая на Тэльмиэль, но ничего не говоря вслух. И жизнь казалась ей в это утро такой наполненной, такой гармоничной и цельной, какой никогда, казалось, не была прежде.
Вот остался позади Тирион. Распахнулись поросшие ковылем поля, и дорога зазмеилась темной лентой, убегая далеко к горизонту.
Тэльмиэль оглянулась, погладила холку лошади и, бросив через плечо быстрый взгляд, пустилась в галоп. Она буквально летела над землей, с ходу перепрыгивая низкие кустарники и неширокие овраги. Куруфинвэ, поначалу отставший было на пару корпусов, вскоре снова ее догнал и теперь скакал бок о бок, не пытаясь, впрочем, вырваться вперед. И лишь когда видел впереди серьезное препятствие, понукал коня. Он первым перепрыгивал и, застыв на той стороне, наблюдал, как Тэльмиэль одолевает преграду, и хмурил брови. Фигура его в такие мгновения была напряжена, и казалось, что он каждую секунду готов сорваться с места, но все оканчивалось неизменно благополучно. И тогда Куруфинвэ успокаивался, вновь пускал в галоп коня и легко двигался с ней бок о бок.
Лишь когда свет Древ начал меркнуть, Тэльмиэль развернула лошадь в сторону Тириона. До самого дома так и не сказали они друг другу ни слова, лишь обменивались время от времени взглядами, полными дерзкого вызова. Неукротимая, словно горная река, радость, теснила грудь, а когда на въезде в город Куруфинвэ взял ее за руку, мир вновь, как и утром, обрел гармонию и цельность. Так и ехали они до самого дома Тэльмиэль, а когда подъехали, Куруфинвэ подставил руки, помогая спешиться. Однако отпустил он ее потом далеко не сразу, но некоторое время просто стоял, держал на руках и смотрел в глаза. Что искал он в них?
— Ты хорошая наездница, — объявил он, отпуская ее.
— Спасибо.
— Завтра снова приду, — не спросил, но уведомил он.
— Я буду ждать.
И тогда он одним движением вскочил на коня и, потрепав его по холке, рысью пустился по улице.
~
Не раз и не два ездили они с тех пор на прогулку. Чаще всего вдвоем, но иногда к ним присоединялся Тьелкормо. Впрочем, едва покинув пределы города, он неизменно сворачивал в противоположную сторону и отправлялся на охоту, и Тэльмиэль с Куруфинвэ ехали дальше одни.
Однако сегодня она его так и не дождалась. То и дело выглядывала в окно, но, увы, знакомая фигура так и не показалась. Тэльмиэль недоумевала, что могло произойти. Осанвэ послать она не решилась, и, подождав еще немного, после недолгого колебания решила отправиться в гости к сестре.
Она уже прошла до конца улицы и ступила на площадь, когда позади раздался топот копыт. Сильные руки подхватили ее и подняли в воздух. Тэльмиэль испуганно вскрикнула. Не успела она оглянуться, как уже сидела на лошади, и такие знакомые руки обнимали ее. И она поняла.
Куруфинвэ. Тэльмиэль задохнулась от возмущения.
— Курво, ты?
— Я, — подтвердил тот.
Она не могла ни пошевелиться толком, ни спрыгнуть с лошади. Крепко держал он ее, словно в плен взял. Впрочем, объятия были достаточно бережными, а дыхание, что щекотало шею, ласковым, однако по голосу его Тэльмиэль поняла, что он вполне доволен своей выходкой.
— Ты же мог мне просто сказать! Курво! Разве я когда-нибудь отказывалась?
За спиной раздался тихий смешок.
— Нет, но мне хотелось сюрприза.
Тэльмиэль шумно выдохнула.
— Я что, сильно нарушил твои планы? — уточнил Курво.
— Да в общем нет, — вынуждена была признать она. — Я шла к сестре.
— Тогда о чем разговор?
— Ты что, правда не понимаешь?
— Просто пошли ей осанвэ.
