— Все, — на этот раз ответила Тэльмиэль твердо.
— Тогда давай пить чай.
И они спустились в столовую. Тэльмиэль суетилась, наливала чай, выставляла хлеб, варенье, фрукты, пока наконец Курво не перехватил ее за талию и не потянул на диван.
— Хватит, — приказал он решительно. — Я не безрукий, а ты не моя служанка. Сядь, посиди лучше рядом со мной.
Затем решительно придвинул вторую чашку, налил чай и протянул ей.
Она пила, а он все смотрел и смотрел на нее, не отрываясь. Свободная рука его то и дело начинала поглаживать ее бедро, колено, пробуждая такие желания хроа, о которых Тэльмиэль прежде даже не подозревала. Дыхание ее сбивалось, щеки полыхали огнем, а довольный достигнутым эффектом Курво щурился, словно кот перед миской сметаны. И она тогда всей душой начинала желать, чтобы чаепитие поскорее закончилось. И одновременно, чтобы никогда не кончалось.
Долго Курво не стал ее мучить. Допив, он встал и начал прощаться.
— Я зайду на днях, — объявил он. — Завтра или послезавтра. И все сделаю.
— Я буду ждать.
Он опять посмотрел на нее долгим взглядом, а потом развернулся и почти выбежал, хлопнув дверцей калитки. Отец Тэльмиэль, как раз подходивший к дому, с удивлением посмотрел ему вслед.
— Это был Куруфинвэ-младший? — спросил он дочь. — Я правильно понимаю?
— Он самый, — подтвердила она.
— И что он хотел?
Тэльмиэль подумала, какими словами рассказать родителям обо всем произошедшем, а потом решила просто сказать, как есть:
— Отец, нам больше не нужно искать кузнеца.
~
— Приветствую хозяев! — объявил через пару дней Куруфинвэ, входя в дом.
— Добро пожаловать, сын Фэанаро, — ответил ему отец Тэльмиэль.
Тот вежливо кивнул в ответ, и тут же просветлел лицом, заметив саму Тэльмэ.
— Это тебе, — объявил он, демонстрируя ей плечики для платьев. — Пойдем, я посмотрю, подойдут ли они.
И они поднялись наверх. Тэльмиэль разместила в шкафу свои наряды, и от всего сердца восхитилась, как удобно и компактно они теперь расположены.
— Спасибо тебе, — поблагодарила она и, повинуясь велению души, положила руки ему на грудь и поцеловала в щеку.
И тут же мысленно обругала себя за порывистость, заметив, как буквально одеревенел Курво. Но он достаточно быстро пришел в себя и принялся за работу, старательно делая вид, будто ничего не произошло.
Он приделал на место все крючки и задвижки. Вставил в раму и закрепил на стене зеркало. Вручил хозяину дома новый набор ножей. Прикрутил и поправил в доме все, что так или иначе требовалось поправить.
И когда в конце оказавшегося неожиданно длинным дня ушел, Тэльмиэль была уверена, что больше Курво не переступит порог их дома. В самом деле, что еще он мог тут делать?
Но вскоре выяснилось, что она была не права.
Едва на следующий день разгорелся золотой Лаурелин, а Тэльмиэль встала с постели после бессонной ночи, как на дорожке, ведущей к их дому, вновь показался Курво.
Тэльмиэль вскрикнула радостно, подбегая к окну, и он услышал возглас. Остановился, приветственно помахал рукой, а потом в два прыжка преодолел ступеньки крыльца и взлетел на второй этаж.
Она стояла неприбранная, не успев ни расчесать волос, ни надеть платье, но ни его, ни ее это не волновало. Курво достал из-за пазухи резной венец, в точности такой, о каком говорил на празднике, и осторожно надел ей на голову. Отступил на шаг и залюбовался картиной.
— Превосходно, — наконец заключил он.
Она подошла к зеркалу и оглядела себя.
— Превосходно, — согласилась она и поймала его взгляд в зеркале.
— Прости за ранний визит, — повинился он. — Я ждал всю ночь и уже не мог терпеть.
Куруфинвэ приблизился и посмотрел серьезно, без тени насмешки или лукавства.
— Ты покатаешься завтра со мной на лошадях? — спросил он.
Тэльмиэль ответила столь же серьезно:
— Да.
Курво постоял, помолчал мгновение, потом порывисто обнял ее и дохнул в макушку:
— Девочка моя. Ты прекрасна. Я приду. До завтра.
И, не оглядываясь, сбежал по лестнице.
~
Он сам подвёл ей коня на следующее утро.
Едва Тэльмиэль оделась и спустилась вниз, как пришел Куруфинвэ.
— Доброго вам утра, — поприветствовал он хозяев и повернулся к Тэльмиэль. — Ты готова?
— Да, — ответила она, и он подал руку.
Вместе вышли на крыльцо.
— Какая твоя лошадь? Каурая, гнедая или вороная? — уточнил Куруфинвэ.
— Гнедая.
Тэльмиэль пожала плечами, не совсем понимая, какое это имеет значение. Он внимательно осмотрел двор и велел:
— Подожди меня здесь.
— Но я и сама могу, — начала она было, но потом безнадежно махнула рукой — его уже и след простыл.
