— Ежели нарочно желаете попасть в беду, то мое дело сторона. Но этот негодяй, объясняя дорогу, без сомнения, старался вас обмануть. Поведет ли он нас вперед, будет ли следовать за нами позади — ничего хорошего ждать от него не приходится.
— Тогда делай как полагаешь нужным, — сказал Ёсицунэ.
Бэнкэй подошел к гонцу и спросил:
— Через какие же горы надо переходить?
И вдруг, протянувши левую длань, ухватил гонца за шею, швырнул навзничь и наступил ему на грудь. Затем упер острие меча ему под ребра и проревел:
— Выкладывай правду, подлец!
От развязной болтливости гонца не осталось следа. Трясясь всем телом, он проговорил:
— Я и вправду служил Узде Саэмону, но обозлился на него и ушел к Иноуэ Саэмону, здешнему начальнику. Когда я сказал ему, что знаю господина в лицо, он мне твердо наказал: «Подстереги, заговори его и завлеки ко мне». Но я еще могу по мере сил услужить господину!
— Это были твои последние слова, — сказал Бэнкэй и дважды погрузил меч гонцу в живот. Затем он отрезал голову и затоптал в сугроб, и они как ни в чем не бывало двинулись дальше. А гонец был из слуг Иноуэ Саэмона, и звали его Хэйдзабуро. Правду говорят, что простолюдин, который слишком часто разевает пасть, пожрет самого себя.
Ёсицунэ и его люди дерзко и бодро приближались к заставе. Когда пути осталось с десяток тё, они поделились на два отряда. В переднем отряде при Судье Ёсицунэ остались Бэнкэй, Катаока, Исэ Сабуро, Хитатибо и еще двое, а всего семеро. Во втором отряде при кита-но кате были Канэфуса, Васиноо, Кумаи, Сидзуки Сабуро, Камэи и Суруга. И вот передний отряд направился к проходу в за-граде рангуй. Стражники, всмотревшись, произнесли: «Ага!» — и тотчас целая сотня их окружила семерых ямабуси. Было сказано:
— Вот он, Судья Ёсицунэ, наконец-то!
И те путники, коих схватили и держали на заставе прежде, взвыли:
— Это из-за него мы, безвинные, терпим беду! Конечно же, это он, Судья Ёсицунэ!
Были все они запуганы так, что шерсть на них дыбом стояла.
Ёсицунэ выступил вперед и осведомился:
— Кто начальствует на этой заставе?
— Уроженец этой провинции Цуруга Хёэ и Иноуэ Саэмон из провинции Kara, — ответили ему и добавили, что оба начальника отбыли в Канадзу.
— Когда так, — произнес Ёсицунэ, — лучше вам не трогать хагуроских ямабуси и не накликать на свое начальство беды за его спиною. Иначе сам гонгэн Хагуро воплотится здесь. Мы объявим эту вашу заставу святилищем, протянем вокруг нее вервие симэнаву и разбросаем ветви священного дерева сакаки.
Стражники злобно огрызнулись:
— Конечно, настоящий Судья Ёсицунэ так говорить бы не стал. С чего это ты приплел, чтобы мы не навлекли беду на начальство?
Тут вмешался Бэнкэй:
— По установленному порядку ямабуси имеют старшего, и нечего вам оскорбляться болтовней маленького монашка. Поди прочь отсюда, Яматобо!
Ёсицунэ покорно отошел и уселся на веранде заставы,
— Вот он, подлинный Судья Ёсицунэ! — воскликнул один из стражников, указывая на Бэнкэя.
— Я, — сказал Бэнкэй, — ямабуси из храма Хагуро, и зовут меня Санукибо. Я был в годичном затворе в храме Кумано и ныне возвращаюсь. Что до Судьи Ёсицунэ, то его, по слухам, взяли живым то ли в провинции Мино, то ли в провинции Овари и отправили в столицу. Экое легкомыслие — называть монаха Судьей Ёсицунэ!
— Упреки тебе не помогут! — сказали стражники.
Они стояли с пиками, алебардами и луками наготове, положение было тяжелое, и тут подошел второй отряд с супругой господина. Стражники заорали:
— Так и есть! Те самые!
Второй отряд тоже окружила целая туча вояк, и поднялся рев:
— Бей их до смерти!
Госпожа кита-но ката помертвела от ужаса.
Но нашелся на заставе рассудительный человек. Он сказал:
— Погодите немного и успокойтесь. Если все же убьем мы монахов, а не Ёсицунэ, то нам несдобровать. А давайте-ка потребуем с них заставные деньги! От древности и поныне ведется, что куманоские и хагуроские ямабуси никогда не платят за проход через заставы. Если это Судья Ёсицунэ, он по незнанию сразу выложит деньги, чтобы поскорее пройти. Подлинный же ямабуси нипочем платить заставные деньги не станет.
И вот этот злохитростный человек вышел к ним и сказал:
— Ладно, пусть вы ямабуси. Будь вас трое или там пятеро, мы бы пропустили вас так. Но, поскольку вас четырнадцать, давайте деньги за проход через заставу. Выкладывайте поживей и проходите. Ныне по указу из Камакуры заставные деньги взимаются со всякого, кто бы он ни был по званию и положению, и идут на прокорм страже. Так что платите заставные деньги!
Бэнкэй выступил вперед и вскричал:
— Это же неслыханно! С каких это пор ямабуси должны платить на заставах? Нет, не было тому примеров, и мы не станем!
Тогда одни стражники сказали:
— Значит, это не Судья Ёсицунэ!
Другие возразили:
— Вот столь же ловко обводит людей вокруг пальца его пройдоха Бэнкэй!
А злохитростный стражник предложил:
— Давайте пошлем гонца в Камакуру, что там прикажут. А они тем временем побудут здесь у нас.
