— Я… — медленно начала я, подбирая каждое слово, которое может стать последним, — я ничего не помню…
— О! — резко вскочил он так, что у меня сердце биться перестало. — Это неудивительно, моя Сильва! Люди посмели забыть о тебе… Никчемные создания, которые не помнят того, что сделали для них… Бедная Сильва, ты терпела больше, чем я… — он обхватил мое лицо руками и повел большими пальцами по щекам, будто утирая слезы. — Но ничего… Мы вернем им все, чего они заслуживают! Я верну тебе твою память, Сильва! Я берег её для тебя, — неестественной улыбкой он загнал меня в угол. Он сумасшедший… Этот лихорадочный блеск, порывистые движения, хаотичные мысли…
— Дракон… черный… он…
— Твой дракон, Сильва? О, ты по-прежнему любишь этих созданий, как я рад! Он важный гость теперь в нашем доме! То, что дорого тебе, дорого и мне! — вновь часто закивал он. — Почему люди насмехаются над тем, что тебе нравится, Сильва?
Я опустила взгляд в пол, но это словно послужило толчком для безумца. Он, видно, решил, что я загрустила, иначе объяснить то, что он бросился мне в объятия, я не могла.
— Сильва, — почувствовала я его дыхание на своей ключице, — Сильва, — почувствовала, как он утыкается в неё носом, — Сильва! — почувствовала, как он прикусывает мою кожу, оставляя на неё красный след.
Он влюблен в неё. Но она не человек. Возможно, Сильва — древнее божество, память о котором давно исчезла. Значит, культ основан на её идеологии. Знать бы, что она из себя представляет… Сильва любит черных драконов? Знает ли о ней Торвальд?
— Что… мы будем делать? — беря лицо некроманта, чтобы оттащить его от себя, я попыталась посмотреть ему в глаза. Не получается. Не могу пересилить свой страх…
— Я все сделаю сам… А ты лишь смотри, как все падет к нашим ногам! Скелеты уже нападают на Академию, на аристократов, они познают, что такое ужас! У нас много последователей, Сильва! Все они пойдут за тобой!
Академию… рушат? Теперь я точно не смогу произнести ни слова. Значит, сейчас нам не к кому бежать. Это война между жизнью и восставшей смертью. Это игра в одни ворота… Из павших воинов сделают рабов древнего лича, а скелеты соберутся вновь, каким бы заклятием их не атаковали… Но мы не всесильные герои в этой войне. Мы пленники, удел которых быть под землей и ждать своего часа…
— Я… Я очень хочу поговорить с драконом…
Лич согласно кивнул и поднялся на ноги, хлопая в ладоши. Из-под земли туманом выросли несколько фигур в темных плащах. Он даже не разговаривал с ними, взглядом отдал распоряжения и, поклонившись мне, испарился сам. А, когда же дверь открылась, и в неё быстрым твердым шагом вошел взволнованный Торвальд, я не смогла сдержать слез от облегчения. Он жив, здоров… Лишь череда синяков на левой руке, показывающая, сколько дротиков метнули в него, чтобы усыпить.
Поднявшись с кресла, я кинулась к нему в объятия, жмурясь от такого желанного уюта, когда меня до хруста в костях сжали сильные руки. Вот теперь хоть на край света… Хоть на орду мертвецов… Только бы не отходил больше…
— Как ты? — быстро осмотрел меня Торвальд, угрюмо хмурясь. — Мы не сможем, — тут он обернулся, но позади никого не было, — мы не сможем просто так сбежать отсюда, — стиснул дракон зубы.
— На кристаллах висят ребята?
— Нет, когда меня вели, там были лишь цепи…
Хорошо… Значит, мне действительно придется играть роль этой Сильвы, пока мы не выберемся отсюда…
— Нам срочно нужно убираться отсюда… Я видел восставших мертвых драконов…
— Торвальд! — я крепко сжала рубашку на груди напарника. — Мы не сможем сбежать! Это древний лич! Но, пока они считают меня какой-то Сильвой, нам ничего не угрожает… Нужно подыграть! Скажи, что знаешь… Что хотя бы что-то знаешь… — сорвала я голос, опустив вниз свою голову.
Альд замер, а после медленно отстранил от себя, сжимая пальцами мои плечи.
— Сильва — предвестница конца света. Нового мира. В древности ей поклонялись черные драконы и люди, верящие, что в новом мире их будет ждать лучшая жизнь…
— То есть из нас попросту хотели сделать армию мертвецов, но оставили в покое, потому что ты какая-то Сильва? — почти задыхаясь, произнес Эспен, взмахивая своими исхудавшими руками. Все ребята выглядели плохо. Цвет их кожи посерел, лица осунулись, и мешки под глазами приобрели синеватый оттенок. Есть здесь было почти нечего, поэтому все они сильно исхудали и ослабли, поэтому я поняла, что пора что-то делать. Личу не будет с них толка. Он считает, что они подчиняются мне, но могу ли я отпустить их? Скажу личу, что отправила всадников на задание. Он спросит: «На какое?». И все. Ведь у меня якобы нет памяти, и я вообще сейчас не понимаю, что к чему. А тут вдруг решила проявить инициативу. Но оставаться здесь и дальше, среди темноты и разлагающихся трупов, опасно… Хотя, мне бы тоже стоило убраться отсюда подальше. Если ребята выберутся, они запомнят место, и это станет стратегическим ходом, ведь в таком случае войска узнают, где находится логово врага. Тем не менее, я не знаю обстановку снаружи. Вдруг, именно здесь, под землей, безопаснее всего…
