Позвав Торвальда, что стоял у двери, я попросила его проводить отряд на задание. Так Альд сможет лучше изучить тоннели и поймет, как всадники покинут владения Лича. Нам это тоже сыграет на руку. И вот, стоило двери закрыться, мы вновь остались с некромантом наедине. Он относится ко мне почтительно, с восхищением, даже не прикасался ни разу, и все же я сидела в полном напряжении, неловко перелистывая страницы книги, название которой даже не знала. Лич сидел в кресле у камина. Идеально ровная осанка, немигающий взгляд, едва заметное дыхание… Он будто обратился в камень. Но стоило мне сделать шорох, как он тут же обращал ко мне свой взгляд, и мне оставалось лишь неловко улыбаться. Иногда он открыто начинал меня разглядывать, и в такие моменты мне становилось особенно страшно, ведь он мог запросто сказать, что я никакая не Сильва, и тогда подмоги я не дождусь. Даже Торвальд не сможет сразу найти меня или почувствовать мои последние эмоции, ведь эта комната блокирует все, что у меня было.
Часы пробили ровно двенадцать, и Лич захлопнул книгу, поднявшись с места. Я зачем-то сделала, как он. Развернувшись, некромант подошел прямо ко мне. Сделать шаг назад я сейчас не решилась. Не первый раз он делает нечто подобное. Внезапно подходит, и с грустью и лаской в глазах признается в своих чувствах… Трудно признать то, что за безумной и огромной силой таится некая тоска и привязанность к кому-то. Убрав мои волосы за ухо, Лич провел большим пальцем по скуле, и я отвела взгляд. Он тут же отдернул руку.
— Боишься? Верно…
И столько грусти было в этом голосе, что у меня сердце сжалось. Вот только прошла всего лишь жалкая секунда, а он уже безумно улыбается. Эта смена настроения выглядит слишком дико, неестественно, не может обычный человек так себя… Впрочем, разве он человек? Отчего-то мне вспомнились слова Изила… Можно ли убить то, что уже мертво? Поймет ли чувства обычного человека восставший мертвец? Поймет ли их тот, кто лишил тысячи людей покоя, обратив их тела в послушные трупы?
— Позволь мне помочь тебе все вспомнить…
Я открыто нахмурилась, быстро ища взглядом что-нибудь в руках Лича. Но у него не было ничего. Он лишь обвил ими мою талию, приближая свое лицо к моему. От него пахло… розами. Не тухлым мясом, ни могильной землей, а розами… Распахнув глаза, я удивленно посмотрела на некроманта, что замер рядом. На секунду его глаза показались мне удивительно зелеными, но они тут же заполнились мглой, стоило ему приблизиться ещё больше. Вцепившись в его предплечья своими пальцами и надеясь отодрать их от себя, я начала прогибаться назад, чтобы отложить на потом то, что он желал сделать сейчас.
— Я ждал тебя слишком долго… Я не хочу ждать больше… Ты единственная, кто сможет понять меня, — выдохнул он мне в губы, награждая поцелуем. Я крепко зажмурилась. Когда же я попыталась стиснуть зубы, он сильно прикусил меня за язык, и мне оставалось лишь обмякнуть в неожиданно крепких объятиях. Он целовал нежно, словно растягивая этот момент. Смакуя мои губы на вкус. Прижимая к себе. Прерывисто и взволнованно дыша… Я уверена в том, что он желал большего. Чувствовала, как его мышцы напряглись до такой степени, что начали дрожать. И я была благодарна ему хотя бы за то, что он, руководствуясь аристократическими манерами, не зашел дальше. Он не просто любил Сильву, он уважал её, ставил её интересы превыше своих и был готов ждать столько, сколько нужно. Эта любовь чувствовалась в поцелуе. В невесомом и в то же время страстном. Он то и дело срывался, сплетая языки, но затем возвращался к легким прикосновениям губами. Но затем Лич замер, не разрывая поцелуя. И тогда я почувствовала еле ощутимое покалывание на небе, на деснах, в горле… Ни жидкость, ни воздух, но что-то определенно точно проникало внутрь. Энергия… Через поцелуй он отдал мне энергию, но… не свою.
— Теперь ты вернешься ко мне… Сильва…
Запах сгнившего мяса терял свою остроту с каждым днем. Привыкшее к вони обоняние теперь резко реагировало на свежие приятные запахи, изредка царившие в комнате. Лич постоянно брал где-то цветы. Но на вопросы о том, что же сейчас происходит снаружи, не отвечал. Даже не уходил от ответа, а попросту не отвечал или же произносил одну и ту же фразу, утверждая, что все это мне на благо. Мы с Торвальдом начали исследовать систему пещер, в которых оказались, а, когда уставали, разглядывали неподвижных мертвецов, между которыми сновали сподвижники Черного дня в черных одеяниях. Многие из них были людьми, что добровольно последовали за Личем, но для него они были не более чем расходным материалом.
Вид этой армии был жуткий. Сама мысль о том, что упокоенные когда-то тела подняли для сражения, вызывала дрожь. Ты прожил жизнь, оставил своё наследие, а после твое тело сделали пушечным ядром. Вот та дама с сухим лицом явно была похоронена недавно. Красивое и дорогое платье висело на ней мешком, а в тонких седых прядях застряли куски земли. Наверное, она была женой купца или владела небольшим магазинчиком.
