— Не дождетесь... — почти сердито оборвал консула Бойль. — Как вы не видите, сэр, что даже в самые критические моменты они не теряют присутствия духа...
— Я уже говорил вам, что эти люди — новички в той игре, которую мы ведем. Они держат в руках совершенно проигрышные карты и не догадываются, что их пора бросить... В таких случаях партнер сам открывает свои карты и говорит: «Вы проиграли, сэр».
Бойль, у которого опьянение давно уже прошло, внимательно следил за игривой улыбкой своего шефа.
— И скоро вы намерены сделать это, сэр? — спросил он.
— Терпение, мой друг, терпение!..
Корганов и Аветисов наблюдали с холма за разгорающимся боем. Уже который раз из болотных камышей выскакивали густые цепи солдат и с криками «ура» и «алла-алла» бросались к высотам, на которых два дня назад укрепились войска Красной Армии. Сегодня они атаковали с необычным ожесточением, стремясь во что бы то ни стало вернуть утерянные вчера позиции и село Карамарьям. Корганов даже без бинокля видел, как редели цепи атакующих от жестокого пулеметного и ружейного огня. Как они смешивались, откатывались в камыши и, чуть отдышавшись, опять устремлялись вперед, чтобы снова быть отброшенными.
Советские войска начали военные действия 10 июня и уже восемь дней успешно вели их. Сначала наступали вдоль железнодорожной линии Аджикабул — Евлах. Уже на следующий день была взята станция Сагири, через день — станция и село Кюрдамир. Но дальше железная дорога проходила по самой низменной части Прикуринской равнины. По обе стороны полотна простирались болота. Темп наступления сразу замедлился, а после неудачной попытки с ходу занять станцию Мюсусли продвижение вперед и вовсе приостановилось.
Тогда решили перенести направление главного удара правее, вдоль шоссейной дороги Шемаха — Евлах. Здесь действовала бригада Амазаспа. Она тоже вначале имела успех. Взяв Ахсу, бригада утром 16 июня атаковала мусаватистские части и захватила село Карамарьям. Бой длился почти семь часов, и противник понес значительные потери. Получив рапорт Амазаспа об этом, Корганов и Аветисов выехали из Аджикабула, где размещался штаб армии, в Карамарьям.
Они добрались сюда утром, а в двенадцать часов дня начались контратаки противника. Корганова тревожило то упорство, с каким враг пытался отбить Карамарьям. Корганов догадывался, что это Нури-паша, прибывший в Гянджу почти месяц назад, заставляет мусаватистов, не считаясь с потерями, сдерживать наступление противника и ждет идущие ему на помощь войска Назима-паши.
Скорее бы подоспел Бичерахов! Теперь приходится мечтать даже об этом! По последним сведениям, он уже двинулся сюда и ведет боевые действия против Кучука.
Из этих тяжелых раздумий Корганова выводят громкие возгласы ординарцев, стоявших чуть позади. Григорий Николаевич смотрит вниз, на поле боя. Из камышей вновь появляются цепи, а навстречу им бегут красноармейцы. Затаив дыхание, Корганов ждет, когда эти встречные массы людей столкнутся и начнется рукопашная... Но вдруг откуда-то слева доносится топот и крики, а потом показывается конная лава. Это — сотни Татевоса Амирова и Сафарова, командующего конницей бригады. С гиканьем и свистом кавалерия врезается во фланг мусаватистов и начинает беспощадно рубить отступающих пехотинцев.
— Теперь видите, на что способна регулярная армия? — обернувшись к Корганову, восклицает Аветисов.
Григорий Николаевич слышит в его голосе торжество и понимает, что это — продолжение давнишнего спора о том, что лучше — революционная милиция или хорошо вымуштрованная профессиональная армия.
— Да, бригада действует отлично, — кивает он. — Будем надеяться, что дела и дальше пойдут так...
Они спускаются в долину, и к нам подъезжает группа конников. Во главе их — среднего роста, крепко сколоченный человек в папахе и френче. Это — Амазасп Срвандзтян, которого, как и других старых армянских партизан, зовут просто по имени — Амазасп. Подъехав к командующему и начальнику штаба, он салютует им саблей и гаркает:
— Победа!.. Враг опрокинут, и мы преследуем его! На поле боя захвачены две пушки, несколько пулеметов и много других трофеев!
— Поздравляю, дорогой товарищ Амазасп! — протягивает ему руку Корганов.
Аветисов же, несмотря на свою обычную сдержанность, на этот раз перегибается и, обняв Амазаспа, троекратно целует его. Во всем этом Корганов чувствует демонстративность. Но он спокойно улыбается: черт с ними, пусть ликуют, пусть торжествуют, лишь бы продолжали драться...
Из письма Челяпина Корганову и Шеболдаеву.
«19 июня 1918 года, Энзели, Персия.
Буду краток, подробно вам доложит тов. Сугак.
Дашнаки имеют контакт с англичанами, всеми мерами стараются притянуть их в Баку (Кавказ), чего бы то ни стоило. Ревкомитет должен быть удален как препятствующий орган продвижению. Это первый шаг партии.
Ревкомитет заявил Бичерахову: дальше Решта ни одного англичанина! Так и делается. Если вы уберете Советскую власть из Энзели — англичане сию же минуту будут в Энзели.
