— Работа нашего Совета и его исполнительного комитета до сих пор ограничивалась функциями прежнего градоначальства и полиции. Мы лишь выносили резолюции, но для укрепления Советской власти реальной борьбы не вели... — начал он. — Наша власть была буржуазной властью. Мы не вмешивались в хозяйственную жизнь, не работали по линии улучшения положения рабочих и беднейшего крестьянства. Мы даже не ограничивали господства эксплуататоров, и все это потому, что мы не имели реальной силы. Каждая власть должна иметь свои силы принуждения, иначе она становится фикцией. И вот в последнее время, благодаря стараниям Военно-революционного комитета Кавказской армии, мы обладаем военной силой.
Рассказав о попытках мусаватистов свергнуть Советскую власть в Баку, Шаумян подробно остановился на националистических эксцессах, когда в борьбу вступили дашнаки.
— Ради победы интернационализма мы не должны давать возможность национальным советам и полкам укрепиться, — продолжал он. — Армянский национальный совет, например, проводит самочинные аресты, обыски и конфискации. Мы этого терпеть более не намерены. Политическими функциями должен обладать только один орган — Совет Рабочих, солдатских и матросских депутатов... — Шаумян повысил голос: — Теперь мы стоим перед необходимостью создания нового органа власти — Совета Народных Комиссаров. И необходимо, чтобы в этом органе были представлены только фракции господствующих секторов Совета. Иначе говоря, новый орган должен состоять только из большевиков и левых эсеров!..
Минуту в зале стояла мертвая тишина. Все словно вдумывались в эти слова. Затем разразилась буря. Дашнаки, правые эсеры и меньшевики вскочили с мест. Они потрясали кулаками, вопили и оглушительно свистели. Вспомнили Денежкина и Атабекяна, павших на улицах Баку. Угрожали уходом из Совета. Пусть тогда большевики попробуют одни управлять делами. Пусть попробуют!..
Шаумян слушал эти угрозы и думал: «Никуда вы не уйдете, потому что своим уходом вы лишите себя последней возможности участвовать в работе Совета, ставить нам палки в колеса...» Он поднял руку и, стараясь перекричать шум, крикнул:
— Да, социалисты-революционеры показали, что они могут, подобно большевикам, умирать за Советскую власть! Но думать последовательно и правильно они не умеют... — И когда в зале немного притихли, привел последний довод: — Представителям партий, именующих себя «демократическими», я укажу на пример английского парламента. Там, как известно, господствующей партии предоставляется право на составление кабинета. Поскольку наш Совет имеет многопартийный состав, принцип английского парламентаризма необходим и в данном случае. Такова точка зрения нашей партии...
Это была лишь своего рода артиллерийская подготовка. А затем большевики развернули наступление по всему фронту. 20 апреля пришло известие о победе над Магаловым у Аджикабула. И тогда комитет революционной обороны взял за горло дашнаков. Он предложил им распустить армянские национальные части, слив их с существующими и вновь организуемыми интернациональными советскими войсками. Создавать новые национальные части, как и расширять существующие, строжайше запрещалось. Пользоваться запасами оружия, боеприпасов, продовольствия и обмундирования могли только советские интернациональные войска. Национальные советы как органы власти прекращали свое существование. Право на конфискацию, обложение налогами, аресты, обыски и другие функции правительственной власти оставались только за Советом рабочих, солдатских и матросских депутатов или выделенными центральной Советской властью организациями.
Дашнаки были взбешены. Их войска не участвовали в походе против Магалова, и у некоторых лидеров возникла мысль: не поднять ли отряды Амазаспа и Армянский полк против Совета? Но они тут же смекнули: ничего из этого не выйдет. Победоносная Красная гвардия возвращалась в Баку. А самое главное было то, что у многоликого и разношерстного города, более года раздираемого политическими распрями, наконец появился становой хребет. И теперь свободно вздохнули не только рабочие, но и ремесленники, и мелкие торговцы, истосковавшиеся по твердой власти, порядку и определенности. Дашнаки понимали: никто сейчас не пойдет против большевиков, давших городу эту стабильность. Как бы не оказаться в положении Мусавата!..
