Я оратор не особо хороший. Слова-паразиты постоянно мелькают, часто теряю нить разговора и начинаю затирать совсем о другом, поэтому потратила, наверное, целый час на разъяснение того, как планирую провести имплантацию нитей чакры, какие могут быть осложнения и как я собираюсь с ними бороться. Предупредили бы заранее, я бы нормальную презентацию забабахала.
Но справилась. Не зря во время отпуска не поленилась и обсудила нюансы лечения с наставницей, заодно слив ей все догадки о личности лидера нукенинской организации. Теперь, если тот решит от меня избавиться, у меня будет козырь в виде шантажа тем, что Цунаде-химе всё знает и донесет информацию до Хирузена, Ооноки-самы и самого райкаге, если потребуется. Так себе аргумент, но надеюсь, что до него и не дойдет.
Во время своей эпичной речи следила за реакцией. На лице Конан мелькнуло что-то вроде надежды. Уж не втюрилась ли она в бога боли, еще когда тот сам мог ходить? Вообще, при всей его неоднозначности и протекшей крыше, мужик вызывает уважение. Не сломался, несмотря на крайне дерьмовое состояние, и великие цели перед собой ставит. Жаль, что невыполнимые. Понимает ли Пейн это? Или ему уже сам процесс борьбы за мир во всем мире важнее результата?
– Но первоначально полное обследование, а не то по верхам, как Шини позволили в прошлый раз. С анализами, тщательным изучением спорных моментов и так далее. Это вам не полевая медицина, знаете ли, а серьезное мероприятие.
– У тебя неделя на подготовку и месяц на операцию, – обозначил сроки верховный лидер Амегакуре.
– Может Шини попросить о награде? – офигела от собственной наглости. Ну а чё? Я и так в клинике даже не за еду, а за место для сна впахиваю.
– Да, – подтвердил босс. И снова взгляд из серии “ты грязь у меня под ногами”. И откуда столько высокомерия в неспособном ходить инвалиде?
И что мне от него попросить? Свободу? Технологию колец-передатчиков? Технику, при помощи которой он управляет своими марионетками? Миллиард рье? Каждая из этих просьб будет поводом усомниться в моей лояльности. Особенно свобода.
– Грибы, – сказала я. – В Амегакуре достигли больших успехов в их разведении. Королеве Оками пригодится плантация на ее острове. Не просто образцы грибницы, но и несколько человек, что согласятся переехать на время и научить жителей Страны Водоворота ухаживать за шиитаке. Это всё.
– Допустимо, – холодно признал “живой бог”. Сегодня он именно разговаривает, а не пафосно вещает. Почти нормальным человеком воспринимается. Даже ни разу не упомянул, что он рожден, чтобы нести миру боль или что-то еще в том же духе. – Конан, обеспечь. Как грибницу, так и все необходимое для операции Нагато-сана, – конспиратор биджев. Мог бы и признаться, что я его резать буду.
– Ты молодец, что не попросила чего-то более значимого, – тихонько шепнула мне Конан, когда Пейн сообщил, что аудиенция закончена и велел ей проводить меня обратно. Как будто бы я заблудилась.
– Накормить моих людей – это и есть значимое, – на самом деле предпочла бы избавление от мудацкого колечка, но поддержу образ полубезумной альтруистки, которая всё для народа, ничего для себя. Умные люди Ооноки-сама и Сарутоби-сама не зря же поддерживают имидж добреньких правителей. Потому и носят шапку каге долго, несмотря на все свои многочисленные косяки, включая мировые войны.
– А чем мой напарник будет заниматься, пока я буду по уши в медицине? – уточнила у женщины. – Ему нужно чем-то себя занимать.
– Примет участие в вербовке нового члена Акацуки. Его зовут Хидан, это последователь Джашина, которого ты предлагала убить.
Да люби его биджу! Мне с этим упоротым сектантом теперь в одной лодке находиться? Хорошо хоть, напарником мне его не ставят.
– Эта операционная тебе подойдет?
Конан привела меня в очень просторную комнату где-то на нижних уровнях Аме. Халявное электричество позволяет буквально залить ее светом мощных белых ламп, расположенных под высоким потолком. Аж в глазах слегка режет от того, как ярко.
Гора медицинского оборудования, продвинутого по меркам Аме и, возможно, даже Конохи. Из всего этого пригодятся разве что датчики, которые позволят следить за ситуацией посторонним и видеть, что пациент жив и сердце его бьется.
– А где аппарат для общей анестезии? – не то чтобы я хорошо разбиралась во всей этой медицинской машинерии, так как всегда справляюсь без нее, но Цунаде – наставница ответственная и про ирьенинское оборудование рассказывала.
– Никакой анестезии – условие самого пациента. Он должен находиться в полном сознании и понимать, что происходит, – Конан старалась говорить бесстрастно, но ее каменное лицо недостаточно хорошей маской. Ну или я уже привыкла с ней общаться и считывать скупые проявления эмоций.
– Ты хоть представляешь, насколько это будет больно? Серия операций, в том числе на позвоночном столбе, который сплошной нерв.
– Мир полон боли и каждому суждено ее познать, как говорит Пейн-сама, – попробовала пошутить синевласка.
– Болевой шок может привести к остановке сердца, знаешь ли. И к потере сознания тоже. Он это понимает?
