– Тогда мне необходимы образцы материала, чтобы понять, как улучшить их совместимость с телом. Это реально важно. Вокруг них развивается воспалительный процесс и он будет прогрессировать, – ничуть не соврала. Воспаление есть и с ним, походу, уже несколько лет сражаются криворукие идиоты-ирьенины из Аме, тупо заливая медицинской чакрой. Ну ладно-ладно, не так они и плохи, раз в принципе поддерживали мужчину в жизнеспособном состоянии.
– Ты получишь требуемое, – Пейн-четыре достал просто из кармана несколько булавок для пирсинга, какие он использовал на себе. Типа, для него это мелочь? Ну и хорошо. Авось забудет забрать и я поэксперементирую с Окамимару. Мечта об отдельном теле, не привязанном ко мне нитями чакры, только что стала чутка ближе. Да что там, я его попытаюсь на полноценную передачу технологии удаленного контроля марионеток раскрутить, когда закончу с исцелением, на волне благодарности, если психопат вообще способен ее испытывать.
Хорошо хоть анализами самой заниматься не пришлось. Кровь, моча, кал, всякие пункции. На это ирьенинов из Страны Дождя вполне хватает. Все результаты уложились в клиническую картину медленной постепенной деградации. Я не просто возможность ходить возвращаю, а жизнь как минимум лет на двадцать продлеваю, а может быть, и на все пятьдесят.
Когда вечером сидела со своими заметками и прикидывала план будущего лечения, поняла, что мне чего-то не хватает. Какой-то пустой стала комната без постоянно молчащего угрюмого подростка. Я что, привязалась к малолетнему маньяку, вырезавшему всю свою семью? Ну ладно, почти всю, младшего брата он не тронул.
– Привет, Шини, – Конан зашла ко мне без стука, как к себе домой.
– Ага. Привет. Рыбу будешь?
– Да… Потом… Спасибо… За Нагато, – кажется, она не очень умеет благодарить. – Пожалуйста, используй астральную проекцию. В Акацуки новые члены, Пейн-сама приказал устроить знакомство.
Пожав плечами, послушалась, села на пол, и разделила сознание. Оказавшись в пещере с уродской статуей, сразу зацепилась взглядом за огромного киринина с акульими чертами. Чуть было не приняла его за Бьючи-сана, хотя сходство очень и очень отдаленное. Такой же могучий, но другой. Но нет, даже не родственники. Узнала его, так как изучала информацию. Один из семи мечников Тумана, меч которого больше всего напоминает дубину. Или шипастый половой орган биджу, если у кого-нибудь такое же больное воображение, как и у меня.
Второй же новичок… Это было ожидаемо. Блондинчик-джашинит собственной персоной. Если я его убью, ко мне ведь на фоне полезной услуги, оказанной Пейну, особенных претензий не возникнет? Так ведь?
– Все в сборе, – провозгласил Пейн. Реально все. Итачи мне коротко поклонился, почти кивнул. И Конан к нам примкнула, уйдя в медитацию прямо из моей комнаты. – Конан, познакомь нас с новыми членами Акацуки.
– Позвольте вам представить. Хошигаки Кисаме и Хидан, – кратко назвала имена синевласка. Пожалуйста, скажите несколько слов о себе, – попросила она.
– Моё имя Хошигаки Кисаме, по прозвищу Бесхвостый Биджу, – первым представился человек-акула. Он был краток, и в целом показался мне адекватным, не очередным маньяком. Возможно, все дело в некотором сходстве с Сумидаре Бьючи. – Бывший мечник Тумана. Покинул Киригакуре из-за разногласий с мизукаге Ягурой. Теперь примкнул к вашей организации.
– Йо, ублюдки, – сплюнул себе под ноги джашинит. Я аж зубами заскрипела из за того, что он присвоил моё любимое ругательство. – Пейн-сама, это я не про тебя. Я Хидан, мать вашу, жрец Джашина-самы и самый ебанутый психопат из всех, кого вы встречали в своих жалких жизнях. Эй ты, мелкая сучка, это же ты мне голову отрубила? Джашин-сама прощает тебе этот грех. Лить кровь и рубить головы – это охуенно.
– Слышь, ты, пиздабол джашинитский, ты кого сучкой назвал, недоразумение ебаное? – промолчать в подобной ситуации – значит, потерять лицо. Уверена, остальные тоже не стерпели бы даже “ублюдков”, но мне оскорбление досталось персональное, и успела ответить я первой. Редко когда опускаюсь до этой части лексики. Она даже не из языка улиц, а наособицу.
– Это кто тут вякает, пизда ты тупая… – блондинчика скрутило от боли моментально. Видимо, Пейн оказался более приоритетным божеством и Джашин своего жреца от пыточного импульса не уберег.
Радовало только одно. Мой напарник – тихий и спокойный массовый убийца, вырезавший свой клан, а не этот… это…
– Ты будешь учтив в присутствии Бога, – провозгласил Пейн.
– Мой бог – Джашин-сама!
Сектанта снова скрючило от боли, но улыбочка на его лице говорит о том, что он едва ли не кайфует. Еще один мазохист? Пожалуй, нет. Его штырит не от болезненных ощущений, а от осознания того, что не зассал и сохранил верность ублюдочному божку. Ну и болевой порог, походу, серьезно выше у него, чем у нормальных людей.
– Ты будешь учтив, – с нажимом повторил глава Акацуки, глядя тому глаза в глаза.
И блондинчик прогнулся. А ведь это даже нифига не личная встреча, а через проекции беседа.
