Сказания древа КОРЪ полностью

Здесь и случилось то «приручение вилы », о чём момоходом сказано в главе «Црна Гора». Проводив глазами Дмитрия, поэт почувствовал, что он на горе не один. На затенённой стороне гряды послышалось лёгкое движение, появился белый силуэт женщины с распущенными волосами, в лёгком, развеваемым ветром одеянии до ступней ног. Вила, определил Пётр. «Что ты ищешь здесь, человек?», – раздался вкрадчивый голос. – Иди ко мне, я вознагражу тебя за смелость» – «Благодарствую, добрая дева. Но я монах. И сочинитель песен. Будь моей сестрой, моей музой. Расскажи, что видела отсюда за прошедшие века. Какие лица, какие деяния запомнила. Я передам твой рассказ моему народу. Я расскажу о тебе. Ты станешь знаменита, не будешь так одинока на своей горе». – «Хорошо, чернец, – ответила вила после долгого молчания. – Иди за мной». И скрылась в пещере.

… Когда митрополит вышел из неё, над грядой висело солнце. Внизу, в дымке, различались башни Цетинье, крыши селения Негуши, просматривалась заливы Боко-Которской бухты, вершины горных цепей, серпантины дорог в низинах, по которым, как букашки, перемещались пешеходы, экипажи и верховые. Поэт был возбуждён – размахивал руками, выкрикивал слова, на лету выстраивающиеся в ритмические строки. Вбежав в часовню, добровольный отшельник выложил на аналой из дорожного сундучка бумагу и письменные принадлежности. На первом листе, посередине, брызгая чернилами, торопливо начертал: Черногорец в плену у вилы . Так, с помощью мифической девы, был зачато оригинальное творение сербской поэзии. В нём, по словам одного русского литератора, в грандиозном историческом действе переживаются самые грозные часы в истории многострадального народа, проходят трагические судьбы создателей древнего сербского государства, деяния вождей и героев, в том числе «сербского Марса» – Георгия Чёрного.

И всё-таки та вила, ставшая музой черногорского поэта, не могла, видимо, полностью изменить своей природе. Она не удержалась, проявила коварство, желая, видимо, удостовериться самой и доказать миру, что самый нравственно крепкий чернец в первую очередь человек. Только колдовство вещуньи сказалось на Петре Негоше не сразу. Не было подходящего места и подходящих лиц. Правитель страны был удалён от мира и углублён в творческую работу. Не станем ему мешать. Спустимся с горной гряды не Цетиньское поле, навестим местоблюстителя Митрополита Черногории.

Глава V. Коварство горной вилы

Оставшись без руководителя, Дмитрий Каракорич-Рус становится на несколько недель неофициальным хранителем Государственной печати. И тут с новой силой, пользуясь отсутствием крутого господаря, раздаются голоса недоброжелателей, напоминая о его неудачах. Дескать, изгубил два острова в Шкодренском озере, потерял целый отряд обученных солдат у Подгорицы, а хлебную долину стране так и не вернул.

Наперснику Негоша больно это слышать. Он был свидетелем кровавого сражения за остров Лесандру. Накануне туда прибыл господарь с личной охраной, секретарём и младшим братом. Албанские турки, накопив превосходящие силы на своём берегу озера, высадились с лодок перед песчанным редутом, наспех возведённым небольшим отрядом солдат Его Высокопреосвященства. Атаке предшествовал обстрел защитников укрепления десантных лодок из карронад. Один из новобранцев, узнав возвышающего над всеми митрополита, который только в церкви надевал ризы, бросился к нему за благословением и попал под турецкое ядро. Другое ядро взрывает песок у ног Негоша. Митрополит и его секретарь легко ранены, брат владыки сражён наповал Осколки чугуна и свинцовая картечь из жеверданов осыпали черногорцев. Никого из них не пощадил горячий металл. Когда убитых оказалось больше, чем раненых, последние оставили остров. Не клочок каменистой земли, а рыбные ловли жалко было оставлять врагам. Но уходили, зная что вернутся…

Недруги не вспоминают дипломатическую победу господаря, когда он убедил визиря, во избежание лишних проблем для Стамбула, отказаться от захвата земель, остающихся под контролем правительства Черногории.