Сказания древа КОРЪ полностью

Существование в абсолютно непригодных для жизни условиях вынудило учёных апологетов Агура-Мазды не вспоминать или вовсе исключить из учения многие его положения, приспособиться к иному, чем внизу, мировому порядку. Так, обязательная для древних парсатов тройка священных животных в каждом хозяйстве – корова, собака и петух – стала достоянием всей общины. Для жителей бесплодных скал каждый лишний рот, пасть, клюв действительно «лишний». В Авесте «Царство Света и Правды» – это «хорошо возделанное хлебное поле». Естественно, в своих проповедях атраваны стали избегать этой темы, усиливая Свет и Правду в собственных душах. По Книге в крайней степени нечист человеческий труп. Умерших предписывалось как можно скорее удалять от чистых стихий – воды, земли и особенно огня. Маздаисты оставляли обнажённых покойников в специальных каменных колодцах на съедение коршунам. Дэвам для игрищ доставались обклёванные кости. Но среди ледников трупы не гнили, коршуны сюда не поднимались. Парсаты стали заливать умерших водой, уложив тело в скальном углублении на подстилку из камыша, чтобы нечистые останки не касались земли. Греховное соприкосновение с водой длится недолго. К утру труп оказывается закованным в вечный ледяной панцирь, а о льде в Авесте не упоминается. Останки предков больше не интересуют потомков, ледяные гробы теряются под осыпями и ветровыми отложениями, а вот души почивших, фраваши, становятся предметом культа.

Парсаты были огнепоклонниками. Между Большим Домом и началом спуска к горным выработкам находилось святилище Агни – жертвенный очаг из глыб лазурита, открытый на восток и украшенный грубым рельефом крылатого солнца. Середину очага занимал валун со срезанным верхом. На этом своеобразном алтаре постоянно, под присмотром жреца-атравана в накидке из красных перьев петуха тлели головешки. Накануне равноденствия их заливали водой, которая вместе с огнём, землёй и воздухом представляла собой чистую стихию. В священное утро, когда силы света и силы тьмы уравновешиваются, главный атраван клал в жертвенный очаг охапку отборной арчи. Смолистые побеги вспыхивали от первого луча солнца. Жрец только перехватывал его линзой, выточенной из прозрачного камня и направлял в нужную сторону. Последователи Авесты относили горное стекло к чистейшим предметам.

Корнину довелось стать участником осеннего празднества Огня. Едва в серой мгле рассвета стали различимы лица и предметы, перед Большим Домом собрались все ходячие члены общины, взрослые, дети и старики, больные лепрой и здоровые вперемешку. Матери держали на руках послушных младенцев. Ученики жрецов разливали из узкогорлых небольших сосудов в подставляемые чаши дурманящий напиток хаома. Предки приготавливали его из наркотического растения Asclepia asida . Здесь его заменила обыкновенная поганка, доставляемых снизу. Постепенно толпа возбуждалась, но ничего подобного пьяному буйству, какое приходилось видеть уроженцу Ивановки у кабака в соседней Александровке, не было.

Наконец в восточной стороне осветилась алым заснеженная грань далёкой вершины. Раздались мерные звуки большого барабана, и толпа с жертвенным бараном впереди, ведомым красными атраванами, стала перемещаться к святилищу бога Агни. Медленно спадает тень с жертвенного очага – от карниза к основанию, обнажая рельеф крылатого солнца. Главный жрец, проникнув в очаг через проём с восточной стороны, склоняется над алтарным камнем, и в охапке сухой арчи появляются язычки живого огня. К алтарю подтаскивают барана, над ним слоняются головы в колпаках. Шипит пламя, отведав жертвенной крови. Освежёванный баран подвешен над огнём. В это время мужчины, под рокот бубнов, низкими голосами запевают гимн из Ясны , основной книги Авесты. Мрачное и торжественное начало. Постепенно к басам и баритонам присоединяются высокие голоса, вступают в хор женщины и дети. Мотив обретает радостную окраску, сообщая вышедшем из ночной тени горам о победе сил Света и Добра над Мраком и Злом.

Празднество длилось до ночи. Утренней порции хаомы парсатам хватило на весь день, чтобы раскованно предаваться пению и пляскам. Корнин ради интереса тоже сделал глоток горькой и вязкой жидкости, и ему показалось, что он способен разбежаться по площадке святилища, оттолкнуться от её края и взлететь, перемахнуть через горы. Сдержался. Но не отказал себе в удовольствии принять участие в мужской пляске. С упоением топтался на одном месте и протягивал руки к огню на жертвеннике, раскачиваясь и кружась в такт бубна. Жертвенного барана растащили по кусочкам, кости достались священной собаке. Не забыли угостить по-праздничному корову и петуха. Получил добавку к дневной порции и взятый вместе с пленниками як. Видимо, сердобольные парсаты с радости вспомнили, что он имеет отношение к священной корове.