Сказания древа КОРЪ полностью

Речь Хозяина по имени Гарватат пленники определили, как искусственную смесь двух языков. На одном могли общаться предки современных таджиков, живших в Бактриане двадцать пять веков тому назад. На другом написана священная книга Авеста. Её поклонники, задолго до выделения таджиков из общеиранских племён, разговаривали на пра-фарси , тогда близкому к древнеиндийскому языку, породившему благородный санскрит , Сохраниться такой удивительной смеси в течение двух с половиной тысячелетий способствовало, решили Корнин и Захиров, несколько обстоятельств. Первое – географическая изоляция общины прокажённых, называющих себя парсатами , в неприступных скалах высокогорья. Второе – община, не приняв ислам, избежала языкового влияния соседей через религию. Навязать веру Магомета затворникам памирской твердыни, уже отдавших свои души другим богам, воины Аллаха были не в силах. Никому не хотелось лезть в логово дьявола. Третье – члены общины парсатов из поколения в поколение оставались ревностными хранителями учения, записанного в Авесте , не столько религии, сколько религиозной философии. Она, как никакая другая, отвечала условиям существования между привлекательным своей чистотой, но недостижимым небом и негостеприимной землёй. Здесь, на пятачке жизни, всё, что подразделяется на категории светлое и тёмное, чёрное и белое, тёплое и холодное, злое и доброе заключалось в небольшом, плотном клубке бытия. В нём не было пространства, отделяющего Духа Света от Духа Тьмы. Они находились лицом к лицу. Силы у того и другого одинаковы, успех делится ими пополам. Человек, принимающий помощь от одного, рано или поздно терпит урон от другого. Спокон веков каждый взрослый член маленькой общины – учитель, а каждый ученик, из новых поколений, находится под неусыпным его надзором. Принести извне плоды чужого просвещения никто не может, ибо внешний мир для насельников внутреннего существует лишь как дополнительный источник пищи и необходимых для жизни предметов. Контакты с ним были возложены на выбираемых общиной надёжных людей из числа тех, кто не помечен знаками проказы. Их задача – проникнуть в интересах общины в селения и города «презренного низа» под чужими личинами. Им не возбраняется, ради пользы парсатов, исполнять публично обряды иных религий. Важно быть в курсе намерений соседей. Жители тайного селения всегда интересовались изобретаемым внизу оружием и предметами быта. Старались приобрести тем или иным способом полезное для себя. Так они освоили увеличительное стекло для добывания огня от солнечного луча, металлическую посуду с крышками на винтах – «скороварку», бесценную в условиях низкого атмосферного давления.

Но всё-таки эволюция общины горцев пошла бы иным путём, даже при всесилии в коллективном сознании Авесты, не появись в одной из горных долин Бактрианы заболевания, что страшнее холеры или чумы. Именно неизвестная ранее болезнь на берегах Пянджа и придала этой общине своеобразие. Появление людей с гниющими членами молва связала с предательским умерщвлением по приказу владетеля долины в угоду персидскому царю Дарию конной сотни Искандера Двурогого, набранной из знатных семей Македонии. Юные аристократы не только искусно убивали, но и помогали горянкам Бактрианы производить на свет синеглазых младенцев. Всадники Александра, в островерхих золочёных шлемах, накладывали к бою на лицо львиную маску, а плечи покрывали накидкой из гривы грозного хищника для устрашения противника. Гвардейцы Дария, Бессмертные , называли их Македонскими львами. Когда среди признаков болезни, названной проказой, замечена была «маска льва» на лице больного, возникла легенда о загробной мести македонцев. Мёртвые якобы мстили соплеменникам и единоверцам правителя-убийцы. Прокажённый чаще всего не заражал близких, дети от него рождались, как правило, здоровыми. Тем не менее, вся семья, даже дальние сородичи в общественном мнении становились прокажёнными.

Из той проклятой долины неприкасаемые не разбежались по стране. Нашлись среди больных вожди, которые усмотрели в страшном недуге не загробную кару, а воплощение Македонских львов в потомках их убийц, что подтверждалось синей окраской глаз многих прокажённых. Вожди усиливли эффект жёлтыми колпаками (под шлемы македонских всадников) и «львиными гривами», сооружаемыми из собственных волос и охристой глины. Они вещали на тайных сходах: придёт урочное время – и прокажённые, отмеченные магической печатью, превратятся в настоящих человекольвов , властелинов мира. Члены братства признали больных с «львиной маской» патрициями общины парсатов.

Неизвестно, когда община снялась с родного места и двинулась на поиски вольных земель. Людей на планете всё прибавлялось, а земли больше не становилось. Пригодные для обработки участки истощались. Горные племена, отстаивая свои угодья, заставляли пришельцев из Бактрианы подниматься всё выше и выше. Приток свежей крови в общину прекратился, а вместе с тем стало расти число прокажённых среди парсатов. Здоровые считались плебеями, простонародьем. Алое пятно на пояснице или на переносице давало право на первую ступень высшего сословия. Кто получал эту метку, уже не останавливался на социальной лестнице…

Все человеческие общества схожи между собой. Сменялись поколения. Начался ропот здоровых парсатов, которым приходилось родниться с больными из-за отсутствия выбора. Тогда вожди вычитали между строк Авесты, что для общины прокажённых наступит Царство Света, когда придёт править ними из загробного мира с непобедимой дружиной Македонских львов сам Искандер Двурогий – светловолосый гигант с бирюзовыми глазами и ярко-рыжей щетиной на щеках и подбородке, как его представляют на Востоке. Но этому будет предшествовать «эра предтеч», двойников завоевателя мира.

– Вроде бы двое из таких «предтеч» в последние века здесь уже появлялись. Своим явлением они смягчали ропот. Сейчас патриции позарез нуждаются в следующем, ибо вновь зреет недовольство здоровой половины парсатов, – предположил Искандер.

Александр с ним согласился и похвалил товарища:

– А ты полиглот. Я бы и половины не понял без тебя.

Искандер с улыбкой шутливого раскаяния развёл руками:

– Больше домысливаю. Я же поэт, хотя и неважный.

Александру перешёл к другой теме:

– Если я правильно понял, ты спросил о своём отце у этого… Гарватата. Кстати, кто он, по твоему, в иерархии парсатов?

– Вождь, правитель. Об отце я спросил. Обрисовал его внешность, насколько мне хватило слов. Что он ответил? Да ничего определённого. Наш главный «лев» долго молчал, пытливо изучал меня сквозь свои щёлки, наконец как-то неуверенно покачал головой, мол, «нет, о таком не слыхал». Сдаётся мне, он что-то скрывает. К этой теме необходимо вернуться.

– Непременно, – согласился Корнин. – Теперь, как ты думаешь, насколько мы подвержены заразе? Впрочем, вопрос дурацкий. Выбора у нас нет. Согласен, без нужды лишний раз ни к чему не следует прикасаться. Но надо же есть и пить. И не показывать своего страха. Как ты думаешь, Искандер, они нас убьют? Для чего мы им? Если я правильно понял, мы не в полном смысле пленники.

– Вроде арестованных, – уточнил Искандер. – Нас взяли, когда мы вторглись на их территорию. В их глазах это серьёзное преступление. Они границы свои покидают редко, на кишлаки внизу не нападают, людей на дорогах не крадут. Незваных же гостей просто задерживают. Для обмена.

– На кого?

– На что, – поправил бухарец. – Думаю, на необходимые им вещи, на продукты. Они же ничего вроде бы не выращивают, скот не пасут. Негде.

– Тогда мы в расчёте: им достался наш як.

– Подозреваю, этого мало. Придётся нашим близким подумать о стаде бычков. Может быть, о двух стадах. Вот так.

…Искандер оказался прав.