Разговорный язык жителей Горы Корнин с помощью Йимы усваивал быстро. С чтением дело продвигалось не столь успешно: Авеста была записана древнейшими иероглифами ещё не разделённого индо-иранского мира, до изобретения слогового индийского письма, до того, как персы приспособили к своему языку клинопись и стали пользоваться арамейским алфавитом. Малой общине не было нужды обзаводиться собственной письменностью. Библиотека парсатов состояла из одной книги, к тому же написанной на архаическом языке и поддающейся прочтению только избранными. Последние толковали её и пересказывали соплеменникам понятной всем речью. Никто в мире речь их не понимал. В тесном селении легче было встретиться для разговора, чем писать друг другу послания. Разработкой письменности для парсатов занялся интереса ради Корнин, намериваясь когда-нибудь записать устное творчество аборигенов. Разнообразием оно не отличалось, сводилось к вариантам гимнов и разделов Авесты, построенным на реальных событиях в жизни новых поколений, их переживаниям и осмыслению меняющегося мира. Особенности быта туземцев, их архитектуру, национальное платье, методы хозяйствования, социальное устройство, религиозные праздники, лечебное дело описывал Корнин на русском языке.
Разнообразие интересов разнообразило и способы их удовлетворения. Первого парсатоведа можно было видеть сидящим у раскрытой двери с Авестой на коленях. При свете огня в очаге, за опущенным пологом он записывал впечатления дня, новые слова и обороты речи арийского корня. Вызывая удивлённые взгляды хозяев, пленник обмерял размеченным шнуром строения посёлка, опрашивал прохожих. Буквально преследовал немногословных, скрытных жрецов – хранителей знаний, истории общины, её традиций и врачебных секретов. Спускался в рудники. И никто не останавливал чужака. Передвижения по владениям прокажённых происходили не столь в горизонтальной плоскости, сколько по вертикали. Спасибо Йиме, сажал своего подопечного на яка и тянул за чомбур в том направлении, куда указывал русский.
Однажды, обогнув гору, всадник и проводник оказались на пологом склоне, изрытом разработками бирюзы. Над каждой дудкой в кольце отвалов из разноцветного грунта, был сооружён ворот с бадьёй для спуска-подъёма людей, инструмента и горной породы с включениями желваков ценного ископаемого. При устьях шахт копошились рабочие в укороченных халатах, повязанные платками. Любопытство взяло верх над страхом остаться под землёй навсегда – Корнин залез в первую попавшуюся бадью и, ободряюще помахав Йиме рукой, дал знак бадейщику. Чтобы всё увиденное под землёй и наверху осмыслить, зарисовать и записать, пришлось наведываться в шахты не один раз. Заодно осмотрел карьер, снабжавший общину поделочным камнем, лазуритом. В обмен на него шла половина необходимого для нужд общинников товара снизу. Была ещё одна немаловажная статья дохода под названием
