Итак, приближаясь к скалам, я услыхал пение и в той песне говорилось о любви, розах и женских локонах. Я, изумившись этому и понял, что это жуткая хитрость. Продвинувшись дальше, я внезапно достиг певицы и весьма устрашился. Ибо я знал, что нахожусь посреди великой тайны и могущественнейшей магии. Эта злобная бестия, коварно похитившая бедняжку у родителей, приготовившись к моему появлению, переменила свой ужасный облик на прекрасный девичий и поджидала в нём меня, чтобы обмануть и, если я ничего не заподозрю, погубить своими ядами и могучими силами.
Я знал, что бесполезно рубить подобное существо мечом или пронзать кинжалом, ибо его тело в основном состояло из воздуха. В таком противостоянии обычное оружие было бессильно. Поэтому я медленно отложил меч, щит и кинжал, и, держа лесной цветок в протянутой руке, вступил в бой.
— Хоть ты и таинственный чародей, — вскричал я, — повелеваю отдать мне бедную девушку, которую ты похитил у родителей на Пепельную Среду. Отдай её мне и, если она окажется невредимой, я не трону тебя, но если ты продолжишь упорствовать, то я противопоставлю твоей магии свою и одолею тебя.
— Кто ты? — вопросил этот демон, — Зачем ты здесь?
По манере, в которой он спрашивал меня, было понятно, что моя угроза его сильно впечатлила.
— Я — Сесил Хубелейр, сын Джеймса и внук Дэвида, а мой далёкий предок — Раймонд Золотой. Недавно я стал Властителем Корнуолла. Знай, что это я убил дракона Торповых Лесов и перебил семерых скользящих и сверкающих змеев в Ирландии, которых не смог изничтожить святой Патрик, так что я довершил начатое им. Один и невооружённый я прикончил пятерых мавров, угрожавших чести прекрасной испанской леди, после чего она вознаградила меня наиприятнейшим для нас обоих образом. В Корнуолле, моей стране, я настиг двадцать три разбойника и повесил, как в предупреждение всем злодеям.
Я сделал паузу, чтобы увидеть эффект от выступления. Без сомнения, изверг был весьма встревожен, так что я продолжил: — В этой же стране бедную девушку — которая, между прочим, должна была выйти замуж за очень богатого человека — похитили у её родителей. Они обратились к королю Уэльса и он умолял своих рыцарей спасти её, но все отказались, утверждая, что слишком заняты. Король прислал мне очень убедительное письмо и я прискакал за пять дней по отвратительным дорогам, чтобы совершить это великое приключение. Будет лучше, если ты мирно подчинишься и позволишь мне вернуть деву её родителям и будущему мужу. Потому что, если ты откажешься, мне придётся сразиться и непременно одолеть тебя, невзирая на то, какой облик ты примешь.
На это чудовище возопило:
— Я никогда не вернусь и не выйду замуж за того жалкого старика. Уж лучше умереть. Было вполне очевидно, что это лишь часть обмана, которым ужасное чудище пыталось меня одурачить; поэтому только больше ожесточился.
— Она должна вернуться! — выкрикнул я и завертел лесным цветком в руке, чтобы отвлечь внимание, пока приближался к чудовищу, поскольку я замыслил внезапно ринуться, схватить его за глотку и удушить, прежде чем у него появится шанс сменить облик с прекрасной женщины на обычный для него драконий или шестиногого скорпиона.
Чудовище взглянуло на меня. Глаза, которые оно присвоило, были голубыми, лицо красивым и гладким, как лепесток розы, а уста — чудным красным бантиком. Легко было заметить, что обличье, принятое им для маскировки, было прекрасным, ибо шёлковое одеяние облекало обольстительные изгибы, достойные Афродиты. Внезапно оно громко закричало.
— Никто другой, — всхлипывало оно, — не заставит меня вернуться и выйти за того ужасного старого развратника. — Но я уже метнулся вперёд и схватил его.
Несколько дней спустя я вышел из тёмного леса. Мой бедный скакун, объев всю траву в пределах досягаемости, сорвался с привязи, но, верный своему хозяину, оставался около доспехов. Медленно я облачился в тяжёлые латы и оседлал верное животное, собираясь вернуться в город. Затем я поехал прочь от горы — с девицей, сидящей передо мной.
К моему удивлению, встречала меня огромная толпа вооружённых мужчин. Видимо, король Кадвин, прослышав, что я отправился в горы, на подобное безрассудное приключение, собрал своих рыцарей и явился мне на выручку. Если бы я не показался в тот день, они отыскали бы мои кости, чтобы захоронить их по-христиански. Моё внезапное появление сделало такие поиски излишними; поэтому никому ничего не пришлось делать, кроме как возрадоваться моему возвращению в целости из такого великого безрассудства и позволить празднеству заменить намеченную торжественную мессу о моей душе.
