Новости о нашем прибытии разошлись по этому маленькому городку и весь простой народ стекался поглазеть на великаноубийцу, но не знаю, разочаровал ли их мой вид; по крайней мере, они не отпускали неодобрительных комментариев. Однако, раз я проделал это долгое пятидневное путешествие, чтобы свершить ещё один изумительный подвиг галантности, то с удовольствием сообщил этим безропотным людям, что желаю узнать об этой стране всё, что только можно, в особенности, про таившихся в ней разнообразных чудовищах, как была похищена та дева и как злодей это проделал, поскольку я обнаружил, что подобные предварительные расследования имеют огромную ценность для победы над Силами Тьмы. Также я с радостью поручил нескольким дружелюбным крестьянам тщательно обсушить и смазать мои доспехи, а также растереть мои мышцы особым священным маслом, привезённым из Святой земли, приготовленным из тела великого святого, сваренного заживо, что было мне очень приятно, как телесно, так и религиозно.
Все люди рассказывали о чудовище по-разному. На самом деле никто из них его не видел, но все сходились на том, что это был змей в двадцать локтей, подобие огромного единорога, безголовый человек с глазами на животе, бык с человеческой головой, настоящий дракон, забрёдший в Уэльс из Тартарии или трёхголовый великан. Все отмечали, что это была ужасная тварь, которая могла легко убить человека, просто дохнув огнём в лицо злополучной жертве. Обычное оружие было бессильно. Сталь не рубила его, копьё не протыкало, булава не сокрушала. Чем больше они говорили, тем необычнее я себя чувствовал и яснее понимал, почему валлийские рыцари были слишком заняты, чтобы принять участие в спасении той девы, невзирая на её красоту и традиционную награду. Положение становилось весьма неловким.
Все они выглядели осчастливленными моим появлением, и снова и снова повторяли, что человек мог бы убить это чудовище и корнуолльский великаноубийца смог бы. Я заверил их, что несомненно отыщу деву и избавлю их землю от этой мерзкой твари, будь то человек, зверь или демон. При этом довольно старый мужчина преклонил передо мной колени и, с кроткой благодарностью, сказал, что даст мне пятьдесят золотых крон, если я сделаю это, ибо он приходился той деве женихом, выкупив её у отца и что свадьба уже могла состояться, если бы горный злодей не похитил девицу.
Я взглянул на старика, его иссохшее лицо, дряблое тело и редкие седые волосы. Чем больше я смотрел на него, тем меньше он мне нравился и появилась мысль, что, возможно, деве лучше в горах, чем в его доме. На самом деле я внезапно ощутил усталость от всего этого приключения и потребовал, чтобы меня проводили в мою комнату и не будили до следующего утра. Они исполнили моё приказание и я провёл беспокойную ночь, вертясь на ложе, набитом мякиной и жестоко лишённом перины.
Следующим утром все горожане собрались посмотреть, как я облачаюсь в свою броню, а после того, как это было проделано, я осушил кварту пива — угрюмо, ибо оно оказалось дрянным. Затем, скрепя сердце, я взгромоздился на коня и поехал к горе. Священник шагал передо мной, распевая молитвы, старик и старуха брели по бокам коня, тогда как престарелый воздыхатель ковылял позади, призывавшим меня хорошенько беречься и повторяя, что он, без всяких сомнений отдаст мне обещанные пятьдесят крон.
Старуха продолжала бормотать: — Никто другой не сделает этого. Никто другой!
— Не был бы таким дурнем, — добавил я шёпотом. — Никто другой. О да, множество мужей, о которых я читал, вроде Ланселота, Бевина или Улисса, были бы рады такому приключению; только я, очистивший свою собственную страну от подобных чудовищ, оказался достаточным дурнем, чтобы делать эту грязную работу ещё и для трусливых валлийцев.
Старик, священник и пожилой воздыхатель подхватили её бубнёж, — Никто другой не сделает этого. Никто другой! — В конце концов, мы добрались до кромки леса в миле от горы, где они остановились, сказав, что не смеют идти со мной дальше, но вернутся домой и станут ждать, молясь о моём безопасном возвращении.
Деревья росли так тесно, что на коне было невозможно проехать; поэтому я спешился, привязал его к дереву, а потом оглядел лес. Он был тёмным и сказочным, но меж деревьев пробивались сверкающие и искрящиеся лучи золотого солнечного света, а вдали с верхушек деревьев слышалось пение дрозда и трескотня белок. Тогда я понял, что оказался в Зачарованном Лесу, ибо здесь стояла весенняя пора и приятная погода. Так как было тепло, я по-новому взглянул на обстоятельства и решил, что не смогу хорошо сражаться во всех своих доспехах, вернулся к своему коню и там переоделся, и когда я двинулся, то на мне были лишь шерстяные одежды. За спиной у меня висел огромный двуручный меч, в руке щит, на поясе кинжал и в правой руке прекрасный лесной цветок.
