— О, милостивый сэр, — вскричала мать, — Как мы можем отблагодарить вас? Вы слишком добры с нами. Никто другой не сделал бы все эти поразительные вещи для простых незнакомцев; я чувствую, что моя дочь в безопасности под вашим присмотром!
И старец приблизился ко мне на коленях, кротко вручил мне золотую цепь и поблагодарил меня за то, что я спас его от ужасной гибели в лапах безобразной адской бестии.
День уже клонился к вечеру, но, всё-таки, поскольку было тепло, я настоял, чтобы без промедления отправиться в Корнуолл; так что я уселся на своего скакуна, усадив по-дамски перед собой девицу. За седлом была привязана сума с подарками — драгоценностями и прекрасным шёлком от короля и его рыцарей. Я облачился во все свои доспехи, кроме шлема, который я привязал к седлу, а вместо него надел маленькую бархатную шапочку.
Мы сердечно распрощались со всеми этими валлийцами.
Король Кадвин немного проехал по узкой тропе рядом со мной.
— Уверен ли ты, дорогой брат, — спросил он, когда развернулся, чтобы оставить меня, — уверен ли ты, что в этой девице сидит дьявол?
— Безусловно, — очень серьёзно ответил я.
— Тогда она — истинная женщина, — ответил он; — ибо все женщины, которых я когда-либо знал, одержимы подобным образом.
На этом он подмигнул мне и поскакал назад, где ждали его рыцари.
Руфь и я ехали весь летний день. Пока солнце всё больше и больше опускалось на великолепных небесах, она всё сильнее прижималась ко мне и время от времени вздыхала, смотрела на меня бездонными голубыми очами и спрашивала: — Не выглядывает ли из моего рта чудовище?
— Нет, — ответил я, прижимая её плотнее, чтобы она не тревожилась.
— И всё-таки я боюсь, что оно вылезет наружу. Загони его назад, милый! — И так я и поступал, поцелуями.
Как упрям был этот дьявол! Как тяжело было загнать его назад!
Наконец она запыхалась. —
— Никто другой, — эхом отозвался я.
И снова изгнал дьявола из её рта.
Лишь добравшись до границ моего любимого Корнуолла, я осознал, что моё появление перед подданными с дамой из Уэльса может оказаться непонятным или неприемлемым для отважных рыцарей, столь преданных мне в первые месяцы владычества. Всё это было довольно приятно — и спасать столь прекрасную Руфь, и даже долгие минуты загонять в неё дьявола затянувшимися поцелуями, но бессовестно привезти эту леди в мои владения значило вызвать губительные политические волнения. Но, с другой стороны, Руфь была прямо тут, на коне, передо мной; и по развившейся у неё привычке прижиматься ко мне, были все основания полагать, что она намеревалась провести остаток жизни в моих объятиях.
— Я — Властитель Корнуолла, — в конце концов решился я, — и большая часть моей поддержки проистекает от знати с дочерьми на выданье. Пока я холостяк, эти лорды остаются моими друзьями, но если они увидят тебя и узнают, что ты из Уэльса, то завистливые распри возникнут сразу же. Так что мы остановимся у следующего бродячего торговца, купим тебе мужскую одежду и ты войдёшь в мой замок, как паж.
— Я буду твоим пажом? — переспросила Руфь.
— О, пожалуй, что так. По крайней мере, никакого другого у меня не будет, и ты сможешь выполнять мои поручения и облачать меня в доспехи, когда я отправлюсь охотиться на великанов.
— Это было бы неплохо. Думаю, я буду недурно выглядеть в одежде мальчика. Я раньше носила такое, когда была гораздо моложе. Ты дашь мне мальчишеское имя?
Мы обсудили это и решили дать ей имя Перси. Позже, в тот же день, мы повстречали странника, продававшего одежду всем, кто её покупал и я заключил выгодную сделку с ним; так что, когда Руфь вышла из-за кустов, она выглядела, как юный паренёк, ещё не бреющийся. Торговец получил её одежду и немного серебра, и покинул нас.
После этого я пересадил Руфь позади себя и если бы пришлось как-то удерживаться, то она вполне могла это сделать. Мы скакали весь тот день и следующий, а ночью добрались до моего замка. Распорядившись хорошенько накормить и устроить моего верного скакуна, и поместить привезённые мной сокровища в безопасное место за замками и засовами, я устало потащился в свои покои, чтобы снять железные и кожаные доспехи, которые приходилось носить правителю, если он в одиночестве разъезжал по дорогам своей страны. Я вспомнил о короле Артуре, который сделал страну столь безопасной, что золотой браслет три года провисел на кусте терновника непотревоженным, ожидая своего законного хозяина. Такой страной я и желал когда-нибудь сделать Корнуолл.
Перси последовала за мной в уединение моих покоев и, прежде, чем я это осознал, сняла с меня броню и, обнаружив оливковое масло, натёрла меня им, а потом помогла облачиться в одежды из шёлка и мягкого бархата. Прежде чем это уразуметь, я удобно расположился перед камином и Перси протягивала мне рог эля со специями, о котором, ради моего удовольствия, видимо, распорядилась, поднимаясь по каменным ступеням.
