Предание повествует, что в Иезуитском саду закопали огромный клад в 1618 году иезуиты, когда их в течение недели изгнали из Чехии. Только три монаха из всего ордена знали о кладе. Когда иезуиты смогли в Прагу вернуться, те трое уже умерли, поэтому никто и не искал клад. Но люди о нем говорили, и случилось так, что какой-то малостранский сапожник тайно отправился ночью в Иезуитский сад, желая тот клад обнаружить. У него дома была старая книга, в которой говорилось о кладах и их поисках. Из того, что он там прочитал, выходило, что иезуитский клад найти вполне возможно. Он пришел в сад и прежде всего поискал, не горит ли где огонек, указывающий на местонахождение клада. Он смотрел очень внимательно, но ничего не увидел. Потом взялся копать где придется. Он терпеливо пробовал тут и там, но нигде и следа клада не было, только земля или скала. Так копал он до самого рассвета, и все напрасно.
Но это не обескуражило сапожника, и он решил, что на следующую ночь придет снова. И опять он ничего не нашел, но духом не пал. Пришел он и на третью ночь и снова стал копать, где придется. И тут вдруг под каким-то кустом его лопата уткнулась во что-то твердое, что ему не показалось просто камнем.
Он быстро откопал найденный предмет и действительно обнаружил железный круг на крышке большого сундука. Он хотел снова приняться за свои раскопки, но вдруг услышал звук колокола с башни св. Вита, извещавший о пожаре. Три удара колокола значили, что горит на Малой Стране. Сапожник испугался, выскочил из ямы и посмотрел в сторону города. Он действительно увидел огонь в той стороне, куда смотрел, и ему показалось, что горит прямо на их улице. В испуге бросил он лопату и побежал из сада к своему дому. Он уже был на ближайшей к своему дому улице, и ему показалось странным, что не было видно никого, кто бежал бы на пожар. А когда наконец он добежал до своей улицы, никаких следов пожара не обнаружил.
Но и нигде поблизости ничего не было, пламя исчезло, тревогу не били. Очень странным показалось это искателю клада, и объяснить произошедшее он никак не мог.
– Неужели мне это все просто померещилось? – подумал сапожник и поспешил обратно в Иезуитский сад.
Он прибежал к яме, но железного круга в ней не было. Схватил он лопату и копал, копал, пот лил с него в три ручья. Но все напрасно – до железного круга он уже не докопался. И тут он вспомнил, что читал в той старой книжке о кладах: по всему выходило, что сундук с кладом ушел глубоко-глубоко под землю. И сапожник уже не мог копать, оставаясь незамеченным. И пришлось ему оставить свои раскопки, потому что он понял, что усилия его будут напрасными.
После того сапожника больше никто не пробовал добыть клад в Иезуитском саду. Люди верили, что клад опустился глубоко-глубоко и любые раскопки ни к чему не приведут.
Таких преданий об иезуитском кладе было в Праге очень много, рассказывали и о Клементинуме, как уже упоминалось в другой главе этой книги. Все эти предания возникли, разумеется, потому, что люди знали о богатстве пражских иезуитов, которое к тому же многократно увеличивалось их воображением, и не хотели верить, что после изгнания иезуитского ордена из Праги эти клады могли быть тайно вывезены.
В стародавние времена, когда на Вышеграде обитала княгиня Либуше, по обоим берегам Влтавы простирались леса на холмах, спускающихся к реке. Княгиня из Вышеграда могла хорошо видеть все русло, по которому река двигалась к северу, и лесистые берега на двух сторонах. Она поняла, что на холме, на левом берегу, находилось место, самой природой созданное для основания крепости, а в низине по обоим берегам реки могло бы расположиться поселение, из которого однажды воздвигнется город, глава земли Чешской.
И послала Либуше своих людей, чтобы в лесу на холме приготовили они место для строительства. Были между ними мужья мудрые и опытные. Они нашли место, удобное для крепости, вершину, поднимающуюся над долиной, по которой протекал ручей, впадающий в реку. Вершина эта напоминала «хребет дельфина или морской свиньи», как писал старый летописец.
Предание повествует и о том, как возникло имя города. Княгиня Либуше пожелала, чтобы люди ее обратили внимание на человека, работающего в тех местах, если таковой найдется. По тому, какую работу будет выполнять тот человек, хотела она назвать будущий город. И действительно – посланцы княгини обнаружили там, наверху, двух человек, которые обтесывали ствол дерева.
– Что вы тут делаете? – спросил предводитель вышеградцев.
– Мы тут неподалеку в лесу поставили бревенчатую избу, а теперь нужно обтесать для нее порог.[16]
Предводитель тут же послал гонца на Вышеград, чтобы доложить княгине, кого они нашли. Либуше выслушала гонца и обратилась к тем, кто был в зале:
– Так и назовем мы крепость и город при ней – Прага.
