Но все же случилось именно так. И разрушителем стал император Зигмунд, которого чехи не хотели видеть своим королем за то, как он поступил с мастером Яном Гусом. После смерти брата своего Вацлава подступил он к Праге как неприятель, чтобы покорить город. В конце концов 7 мая 1420 года Пражский Град был отдан во власть короля без ведома Пражской общины. Пражане осадили град, но Зигмунд все же занял его уже 30 июня и, несмотря на явное неприятие чешского народа, 28 июля велел короновать себя Чешским королем, через четырнадцать дней после проигранной битвы на Витковой горе у Праги. Самым плохим для Пражского Града было то, что у Зигмунда не было денег для выплат солдатам. Все ценности, собранные Вацлавом на Карлштайне, Крживоклате и в других местах, были уже исчерпаны. И тут Зигмунд не постыдился прямо в день коронации и назавтра изъять все драгоценное убранство в костеле св. Вита и все ценности в монастыре св. Иржи. Со всех картин и статуй снято было золото, вывезена вся церковная утварь. Император Зигмунд обещал, что все вернет да так, что станет еще лучше прежнего, как только в стране воцарится мир и покой, но исполнения этого обещания никто не дождался. Не было в стране покоя во время его правления.
Замечательно прославил Пражский Град король Владислав II, оставивший о себе прекрасную память – Вацлавский зал, произведение прекрасного зодчего Бекеша из Лоу. И преемник Вацлава Фердинанд I много построил в Пражском Граде. В его время возник в 1541 году на Малой Стране огромный пожар, захвативший и град, и принес немалый ущерб. Но самое славное время со времен императора Карла настало для Пражского Града, когда там основался император Рудольф II, любитель и почитатель искусств.
Век за веком шло время. Опустел Пражский Град, заброшенный гамбургскими властителями. И только в ту пору, когда власть вернулась в руки чешского народа и на Пражском Граде стал обитать глава самостоятельного государства Чешского, народный избранник, возвысился он к новой славе.
Князь Болеслав, которого называли Набожный, обитал на Пражском Граде. Он любил выезжать на охоту в окрестные леса. Однажды отправился он в близлежащую Шарецкую долину. Охота шла в дремучем лесу, а сам князь остался на вершине со слугой, ожидая зверя в засаде. Тут в чаще раздался треск, послышался рев дикого зверя, и перед князем оказался огромный медведь. Взбешенное животное на задних лапах приближалось к князю.
Не было времени для того, чтобы воспользоваться оружием. В смертельном ужасе Болеслав осенил себя крестом, думая, что мгновения его жизни сочтены. Он уже чувствовал горячее дыхание хищника, ему казалось, что вот-вот когти медведя вопьются ему в тело, как вдруг он увидел вблизи между деревьями высокого старца с лицом, будто бы озаренным небесным светом. Старец ударил медведя посохом, который держал в руке, зверь в тот же миг укротился, пустился бежать и исчез между деревьями.
Помраченный страхом князь через минуту опомнился и обратился к старцу:
– Спасибо тебе, добрый человек, что ты освободил меня из медвежьих когтей.
А старец ответил:
– Ты и не знаешь, что это был злой дух, напавший на тебя в облике медведя. Ты, сам того не ведая, зашел в места, где он хозяйничает, ведь тут находятся могилы убитых язычников.
Князю ничего не было об этом известно, и он спросил старца, кто же там погребен.
И старец сказал:
– Дружина владыки Цтирада была убита девами-воительницами, воевавшими под предводительством Власты, восставшими против твоего праотца Пржемысла.
– А кто же ты, старец, – спросил Болеслав, – как знаешь ты обо всем этом?
– Знаю я и иные дела, которые случились пред тем и после того. Ведь я слуга Божий, один из двенадцати, которые с ним были, а имя мое – Матфей.
И в ту же минуту старец исчез, превратившись в светлое облако, а пораженный Болеслав спросил своего слугу, видел ли и тот старца.
– Видел, – отвечал слуга, – но я не смог посмотреть ему в лицо.
Вернувшись домой, Болеслав рассказал об этом случае епископу Войтеху. По совету епископа Болеслав повелел выстроить на месте своего спасения костел в честь апостола Матфея, который и сегодня возвышается над долиной, называемой Шарка.
Об этом существует такое предание:
Князь Олдржих, который правил Чехией в XI веке и обитал на Пражском Граде, очень любил охоту. Часто выезжал он ранним утром из Праги с многочисленной дружиной в лес. Бывало, осенью еще темно, серо, когда охотникам выводили лошадей, псари выводили на поводках лающих собак, с грохотом опускался крепостной мост, чтобы по нему веселая дружина отправилась в дорогу на охоту.
