Я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз его видела. Кажется, в начале лета. Он приехал на неделю, мы ужинали в городе и обсуждали мое будущее. Он упомянул стажировку в своей фирме и сказал, что я смогу податься на нее, только если пройду углубленный курс экономики. Я ухватилась за эту идею. Я знала, что это самое откровенное приглашение стать частью его мира, которое я когда-либо получу.
В тот приезд они с мамой не ладили. Теперь я смотрю на нее – на то, как она возбуждена в предвкушении сомнительной надежды на свидание. Когда он уехал в июне, она плакала три дня, а теперь это как будто забыто, отброшено из-за такой мелочи, как упоминание его имени в эсэмэске от Деборы Ричмонд.
С другой стороны, в последнем разговоре со мной он назвал меня жалкой, и вот она я, глупо радуюсь возможности снова его увидеть. Наверное, это у нас с мамой общее.
Я не жду, что сегодня наши отношения как-то изменятся. Практически гарантирую, что он не проявит доброты к матери перед школьными благотворителями. Ко мне, наверное, тоже. Может это произойдет, если меня примут на стажировку и в Ю-Пенн – тогда он увидит меня такой, какая я есть.
Тем не менее он мой отец и он здесь. Я не могу не ускорить шаг.
Мы входим в библиотеку, заполненную родителями и учителями.
Я немедленно замечаю его в толпе. Волосы безупречно подстрижены, хотя в них больше седины, чем я помнила. Он разговаривает с небольшой группой – директор и пара членов студенческого парламента. Один из них, справа от него, – Брэд. Отец кажется выше остальных. Не ростом, просто он умеет так держаться и расправлять плечи в идеально подогнанном костюме.
Мама усаживается на место прямо перед ним. Я знаю, во что она играет. Она собирается притвориться, что пришла на встречу комитета, как обычно, а то, что он тоже здесь оказался – и она так одета, – чистая случайность.
Мне плевать на ее план. Я без колебаний иду вперед, туда, где он стоит со своей группой. Он что-то говорит, и все смеются, а я теряюсь на секунду. Я многое о нем знаю, но юмором он никогда не отличался.
Еще пара шагов, и меня замечает Брэд.
– Привет, Кэмерон, – говорит он, и в его голосе приятное удивление сочетается с любопытством. Полагаю, это отвечает на вопрос, участвует ли он в игноре вместе с Морган и Эль.
Отец поворачивается ко мне. Я лишаюсь слов. Он улыбается – он почти никогда так не улыбался, тепло и
– Кэмерон, – говорит он, неожиданно приобнимая меня. – Рад, что ты выбралась.
Он улыбается, и я понимаю его хитрую игру слов. У всех должно сложиться впечатление, что это он меня пригласил.
Я не могу сопротивляться. Вторю его улыбке, несмотря на растущую обиду и желание, чтобы он меня
Директор задает вопрос Лизе Грамерси. Я отворачиваюсь от остальных и вполголоса спрашиваю отца:
– Ты надолго в городе?
– Ненадолго, – отвечает он. Вот и знакомая резкость. – Завтра утром уезжаю.
Он окидывает взглядом комнату и, заметив маму, хмурится. Отводит меня на пару шагов от группы.
– Что она здесь делает? И почему так одета?
Его слова ранят. Хотя я только что думала примерно то же самое, слышать это от него – необъяснимо хуже.
– Твоя мать же не собирается устраивать сцену? Здесь попечительский совет. Хватит и того, что она явилась в такой одежде, но…
Брэд перебивает его.
– Мистер Брайт, собрание вот-вот начнется. Извини, Кэмерон, – говорит он мне. – Директор сказал, что присутствовать может только студенческий парламент.
Я безвольно киваю. Брэд взглядом просит прощения, и почему-то еще хуже осознавать, что он понимает, как лишает меня редкой возможности поговорить с отцом.
– Конечно, Брэдли, – говорит отец, и его щедрая улыбка немедленно появляется снова. – Кажется, прошлым летом ты стажировался в «Уайтстоун»?
Он поворачивается к Брэду, исключая меня из разговора.
– Так и есть, – отвечает тот. Я помню, как летом Брэд каждый день ныл в групповом чате, что ему приходится стажироваться в инвестиционной фирме, хотя он хочет стать юристом.
– Такая работа в твоем возрасте – далеко пойдешь! – Отец хлопает его по спине. – Когда я в следующий раз буду в городе, выпьем кофе и обсудим твою карьеру.
Я резко моргаю. Он никогда не ведет себя так дружелюбно, никогда. Я замечаю, как светлеет лицо Брэда. Он так рад приглашению только потому, что не знает моего отец по-настоящему, напоминаю я себе, подавляя зависть. Я хочу сказать, что это ложь. Все это – харизма отца, его дружелюбие, внимание к личным деталям.
А может, и нет.
С этой мыслью я точно не хочу оставаться наедине, сражаться с ней взаперти своей спальни или бегать по улицам вокруг дома. С мыслью, что он никого так не отвергает, ни для кого не бывает настолько занятым. Что презирает только меня.
Я хватаюсь за последний оставшийся шанс напомнить ему, что я заслуживаю внимания.
– Пап, ты не знаешь, когда твоя компания скажет, приняли ли меня на стажировку?
– Я не занимаюсь кадрами, Кэмерон, – рассеянно говорит он.
