Эндрю закрывает рот, забыв о возражениях. Я наблюдаю, как выражение его лица меняется от настороженности к принятию, а затем к согласию. Он кивает, не отводя от меня глаз, и что бы ни было между нами, теперь все прошло.
Я могла бы остаться и попытаться залатать нашу истрепанную дружбу. Вместо этого я иду к двери. Не стоит затягивать. Если он считает, что уходить вот так – грубо, на здоровье. Мне все равно, что думает Эндрю.
Я открываю дверь и останавливаюсь.
– Ты уже знаешь добрых девушек, – говорю я. – Девушек, с которыми дружишь по-настоящему.
Он озадачен. Я подавляю желание подать свое мнение помягче. Я больше не буду этого делать.
– Эндрю, не будь идиотом, – говорю я. – Есть одна девушка, которую знаем мы оба; она всех принимает. Она добрая и щедрая и никогда ничего не сделает, чтобы обидеть других. Ты с ней по-настоящему разговариваешь, что люди, кстати, и делают, когда им кто-то дорог. – Недоумение на его лице только усиливается. Я не скрываю раздражения в голосе. – Рассказываешь ей про то, что тебя тревожит в общении с командой. Обедаешь с ней после мотивационных сборов.
Он слегка вздрагивает, осознав, о ком я говорю.
– Пока, Эндрю. – Я выхожу за дверь.
И уже в коридоре закатываю глаза со всем накопившимся за много недель сарказмом.
Целую неделю я избегаю Брендана. Во-первых, я определенно не хочу, чтобы он излагал мне свои планы на какую-нибудь чирлидершу, которая пригласила его на свидание; во-вторых, боюсь, он догадается, что поцелуй был настоящим, и придет в ужас. Больно уже от того, что он решил, будто это показуха. Если он меня откровенно отвергнет, я не выдержу.
Но сегодня пятница, и я обещала пойти с ним в «Гранд Сентрал Маркет». А значит, не могу больше его избегать. Если не придумаю отмазку. Я заканчиваю качать пресс – сегодняшняя тренировка, к сожалению, не беговая. Мне очень нужен ветер в лицо и асфальт под ногами, чтобы придумать, что сказать Брендану. Я поднимаюсь, хватаю бутылку для воды и иду в раздевалку. Наверное, можно изобразить отравление. Или забытую домашнюю работу. Брендан поймет.
Я сворачиваю за угол – и вот он, прислонился к стене рядом с раздевалкой. На мгновение я забываю все отговорки и просто смотрю, как он обменивается кивками с парой проходящих людей. Еще хуже то, что он выглядит
Еще больше причин, по которым мне не стоит никуда идти.
С глубоким вздохом, подбирая отговорку, я подхожу к нему.
– Привет, готова? – спрашивает он, прежде чем я успеваю заговорить.
Брендан поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.
Отговорки умирают у меня на языке. Меня лишает речи осознание того, как ужасно было с ним не разговаривать.
– Ага, – наконец нахожу слова я. – Только дай мне десять минут, привести себя в порядок. Заранее прошу прощения, если от меня воняет.
Брендан ухмыляется.
– Конечно, кошмар любого парня – оказаться наедине с потной Кэмерон Брайт.
– Ты не поверишь… – бормочу я, проходя мимо. Раньше, когда он так говорил, я думала, что он флиртует. Теперь знаю, что нет.
Через полчаса я приняла душ, и мы на моей машине уже на полпути к центру города. Брендан на пассажирском сиденье зачитывает мне с телефона, куда ехать. Я изо всех сил пытаюсь вести себя естественно, притворяться, что в моем сердце не появилось для него особое место. Брендан ведет себя в точности как раньше. Нужно просто не смотреть, не думать и не вспоминать о его губах.
Не проблема.
Когда сосредотачиваешься на дороге, становится легче. Но впервые в истории Лос-Анжелеса пробок нет и зеленый свет встречает нас на каждом перекрестке бульвара Уилшир, хотя я была уверена, что уж на эту улицу можно положиться в вопросе обеспечения пробок из стоящих бампер к бамперу машин. Я в ужасе жду прибытия. Не знаю, как вести себя на этом стопроцентном не-свидании, и этот вопрос не дает мне расслабиться.
Хоть я и не готова, но мы все равно оказываемся в центре города. Разумеется, место для парковки находится немедленно. Еще и на улице. Нам даже не приходится пользоваться одной из этих неудобных восьмидолларовых общественных парковок с облезающей краской на заборе. Мы выходим из машины перед магазином дешевой электроники вроде тех захламленных и неприметных лавочек, где продаются телефоны десятилетней давности и мигают лампочки в витринах. Я собираюсь выдавить из себя какой-то вопрос, когда телефон Брендана сигналит об эсэмэске. Улыбаясь, он на ходу набирает ответ.
– Это Пейдж? – спрашиваю я, поддаваясь любопытству. – Передавай от меня привет. – Стараюсь не выдавать интереса, но мне это не удается.
– Нет, это Эйлин Рот, – говорит он. – Знаешь ее? Я начал подтягивать ее по информатике.
– Эйлин не ходит на информатику.
