Как я ждала! Как я надеялась! Как желала, чтобы моя девочка вернулась.
Моя девочка пришла ко мне.
Моя Изабелла.
Вот ты.
Я подверглась испытанию и вынесла его. Я показала силу, а не слабость. Теперь настал черед этой высокомерной шлюшки пройти испытание.
Осторожно, осторожно я беру свою девочку на руки. Целую ее в лобик, в маленькую мягкую щечку. У меня она найдет себе дом.
Это я ее настоящая мать.
Я хочу показать папе, какое чудо произошло. Мы сидим в кресле-качалке возле камина, когда он возвращается домой. Я качаю Изабеллу, меня не пугает, что она плачет. Она сильно плачет. Я утешаю ее. Напеваю. Тихонько нашептываю ей в ушко.
Папа не понимает. Хотя я спокойна и все ему объясняю. Он не хочет слушать, не желает понять. Изабелла вернулась ко мне. Смотри, папа! Видишь, какое чудо?
Он не желает слушать, он не хочет понимать.
Мой отец слаб. Таким он был всегда. Слаб и труслив. Иначе он никогда не бросил бы меня одну с моей проституткой-матерью.
Он говорит, что я пугаю его, что я больна. Заявляет, что боится меня.
Почему ты боишься? Я не понимаю. Это же я, твоя дочь. Зачем мне пугать тебя? Как ты можешь говорить, что я не похожа на себя? Что я больна? Как ты смеешь утверждать, что Изабелла – не мое дитя?
Я поднимаю ее и показываю ему. Это Изабелла, твоя внучка. Мы будем жить тут все вместе. Ты, я и моя маленькая девочка.
Папа непримирим. Он идет за бутылкой, напивается вдрызг. Пьян, как свинья. Как моя мамаша. Пьяная скотина. Падшее существо, утратившее человеческое достоинство. Сама я никогда не стану такой.
Позднее я слышу, как папа звонит в полицию. Язык у него заплетается, но он говорит, что располагает информацией о девочке из «Страндгордена». Той, которая пропала. Говорит – ему известно, что произошло. Приходите завтра утром. Я вам все расскажу.
Мое сердце разрывается. Я говорю ему, что все слышала. Мой родной отец, ты предал меня, ты предатель. Я ненавижу тебя.
Папа отвечает: «Все будет хорошо. Керстин! Все будет хорошо!» На глазах у него слезы. И я знаю, что он сделает. Он снова отберет у меня мою девочку. Завернет ее в одеяло и положит в большой черный мешок, словно она – мусор, который надо выбросить. Он отправит ее на дно морское.
Он пьян. Бродит по квартире, бормоча себе под нос. Болтает, как помешанный. Это он сошел с ума. Это он болен.
В конце концов он без сил валится на диван.
Все даже проще, чем мне казалось.
Как в тот раз, когда мне пришлось позаботиться об отце Изабеллы. Когда он умер от передозировки героина.
Я испытываю радость, легкость.
Бесконечное облегчение.
Тем не менее, я плачу, когда ввожу ему инсулин. У меня есть чувства к отцу, несмотря на все то зло, которое он причинил мне. В тот момент я еще не знаю об этом, но потом буду испытывать такое же чувство к Хансу. И буду плакать каждый раз, давая ему лекарства, разжижающие кровь.
Жизнь и смерть.
Есть путь через все. Я знаю это из собственного опыта.
Мой дорогой папочка умер.
На следующее утро приезжают полицейские – одновременно со скорой помощью, которую я вызвала. Я прошу их не шуметь, потому что моя девочка наконец-то заснула. Всю ночь она беспокоилась и плакала. Она научилась говорить «мама».
Мама, мама, мама-а-а-а!
Вот так она звала всю ночь. Мое счастье безгранично.
Я открываю дверь.
– Хорошо, что вы приехали так быстро. Папа здесь, в комнате.
Врачи и один из полицейских заходят.
– Вчера он напился, – говорю я. – Пьянствовал весь вечер. И, как всегда, перебрал. Я нашла его утром. Наверняка у него были предвестники.
– Предвестники? – спрашивает полицейский.
– Резкое падение уровня сахара в крови, – поясняю я. – Это с ним не в первый раз. У него диабет. В смысле – у него был диабет.
Свен Нильссон добрый. С такими людьми легко иметь дело. Их так просто обмануть. Наивных добрых людей, которые никогда не видели изнанки жизни, которым никогда самим не приходилось жить за чертой.
– Как вам наверняка известно, на базе отдыха «Страндгорден» пропала маленькая девочка, – говорит он. – Ваш отец говорил, что ему что-то известно. Я понимаю, что вы сейчас расстроены, но я обязан спросить вас.
– Конечно, я слышала об этом. Какой кошмар. Какая трагедия. Вчера мы с ним говорили об этом, но он был так пьян. Он ведь сильно пьет. Я имею в виду – пил. У меня самой есть дочь, представляю себе, какой это ужас для матери.
– Что он говорил? Вы не помните?
– О чем?
– О девочке. Об Алисе. Так ее зовут – эту девочку, которая пропала.
– Мне очень жаль, – говорю я, – но я ничем не могу вам помочь.
– Он говорил, что знает, что именно произошло, – говорит Свен Нильссон. – Он собирался все рассказать. Вы совсем не знаете, что он мог иметь в виду?
– Он что-то говорил о том, что коляска стояла близко к воде. И что именно в этом месте сильное течение. В заливе он ориентировался, как в собственном кармане. Но папа в подпитии всегда много болтал. Я и половины не слышала. Малышка спала беспокойно, я в основном сидела рядом с ней.
