Мама не проронила ни слова.
Вместо этого она принесла ведро и помогла мне поддержать Юханну, которую по-прежнему рвало. Она вытерла ей рот и нос салфеткой (очень осторожно обращаясь с кольцом в носу) и шептала ей утешительные слова. Как иногда мне, когда я в детстве ударялась или болела.
Потом мы с мамой затащили Юханну в ванную, где она повисла, обняв унитаз, и ее вырвало еще раз. А потом она начала рыдать. Упав на пол, она выла, что никто ее не любит, что она не желает жить в этом гребаном мире, где люди ведут себя как свиньи, и особенно парни, которые еще хуже свиней.
Мама гладила ее по волосам и уговаривала, что все образуется, что ей не стоит так убиваться. Мне она велела принести полотенце и другую одежду. Я сделала, как она сказала, а мама раздела Юханну, усадила в ванну и помыла душем. Потом вытерла ее, надела на нее домашние штаны и футболку. Мы взяли Юханну под руки и потащили в ее комнату. Мама уложила ее и сидела рядом, пока та не заснула. Я сидела на полу и смотрела на них. Именно тогда меня охватило это чувство.
Мама сидела так спокойно, гладила Юханну по волосам, по щеке и что-то тихонько напевала. Даже не припомню, чтобы я когда-либо испытывала такую нежность к маме, как в эту минуту, чтобы я так гордилась ею.
А позже, когда Юханна заснула, мы с мамой пили кофе в кухне. Я сказала ей, что рассердилась, когда она приехала, но теперь больше не сержусь.
– А что ты чувствуешь сейчас? – спросила она.
– Что ты лучшая в мире мама, – ответила я и обняла ее.
Кажется, мама расплакалась. Такого с ней никогда не случается. Я почувствовала, что ее щека влажная. Мы долго не размыкали объятий. Я попросила прощения, что так глупо себя вела, а мама ответила, что теперь все опять хорошо. Теперь, когда я попросила прощения.
Потом она начала вспоминать, чем мы с ней занимались, когда я была маленькой. Кое-что я забыла, а кое-что отчетливо помнила. Пожалуй, это были самые чудесные мгновения с того момента, как умер папа. Жаль, что они так редко случаются. Возможно, в этом моя вина. Маме так тяжело.
– Если хочешь, можешь поехать со мной домой, – предложила она. – Я не хочу заставлять тебя, Изабелла. Но мне очень тебя не хватает, ты это прекрасно знаешь.
Я пообещала подумать. И больше мы об этом не говорили. О приходе полицейских мы тоже не вспоминали. Казалось, это может подождать, что это испортило бы нам приятные минуты. Но мама сказала, что готова поговорить со мной о чем угодно.
– Порой я была навязчива, знаю, – сказала она. – Но я постараюсь измениться. Очень постараюсь.
Я была к ней несправедлива. Она совсем не такая ужасная, как мне иногда представляется. Может быть, у нас наладятся отношения? Похоже на то. Как я хочу, чтобы они наладились. И знаю, что мама тоже этого хочет.
– Пойдемте, девочки, – сказала мама. – Завтрак на столе.
Она ушла в кухню, оставив нас наедине.
– У тебя потрясающая мамаша, – прошептала Юханна. – Будь на ее месте моя – было бы черт-те что. Уж она бы на меня наорала вчера. И мне пришлось бы выплывать самой. Никто не позаботился бы обо мне так, как твоя мать.
– Она такая, – ответила я. – Заботиться о других – это про нее.
– Может быть, потому она и работает с пожилыми, да?
– Наверное.
Юханна снова хотела чмокнуть меня в щеку, но я оттолкнула ее.
– У тебя изо рта такая вонь!
Я скинула одеяло и вылезла из постели.
– А от тебя воняет пердежом! – засмеялась Юханна и шлепнула меня по попе.
Мы вышли в кухню, сели за стол. Мама устроила нам потрясающий завтрак. Кофе нам с ней, зеленый чай для Юханны. Сок и молоко, йогурт, свежеиспеченные булочки, сыр и ветчина, за которыми она успела сбегать.
– Ну что ж, приступим, – сказала мама и тоже села.
После завтрака Юханну потянуло покурить. Мы вышли на балкон, пока мама убирала со стола и мыла посуду.
– Тебе дать сигаретку или при мамочке боишься? – спросила Юханна.
– Ты знаешь, что я ненавижу курево. Это отвратно.
– Это круто.
– Вот не знала, что ты снова начала курить.
– Всегда дымлю, когда я в депресняке. Мне от этого легче.
Юханна сделала глубокую затяжку и выдохнула облако дыма мне в лицо.
– Ну что, ты потеряла невинность? Я слышала, что тут побывал Фредди.
Я разогнала рукой дым.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
– Что ты девственница?
– О боже, Юханна, ты иногда бываешь невыносима. Что Фредрик был здесь, конечно же.
– Твоя мама подумала, что к тебе приходил парень. А я сразу же сообразила, что это был Фредди. Но ты не волнуйся, я не проболталась. Не потому, что я не уверена в нервах твоей мамаши. Она у тебя такая понимающая, совсем не такая, как ты рассказывала.
– Да, пожалуй.
– Ну? – поторопила Юханна.
– Что ну?
– Ну хватит уже!
Она поплотнее запахнулась в куртку. Держа сигаретку в уголке рта, она смотрела на меня, прищурившись. Надо сказать, она выглядела такой крутой – я никогда такой не стану.
– Я ведь не тот человек, который всем раззвонит, ты знаешь.
– О чем? – спросила я, по-прежнему не понимая, на что намекает Юханна. Она выпустила в небо облако голубого дыма и показала на мои домашние штаны.
– Так как там невинность?
