– Ты знаешь, что британцы более восприимчивы к алкоголю? – сказала она.
– Это правда? – спросила я.
– Нет. – Джемма попыталась засмеяться, но, похоже, у нее не было на это сил. Она повернула руку раскрытой ладонью вверх. Вопреки своему желанию, я все-таки положила свою ладонь поверх ее руки. Она сказала, отводя взгляд: – Наверное, я напилась потому, что порвала с Лайамом. – Глаза ее печально блестели.
«Хм-м-м».
– О нет. Как жаль! – произнесла я, подыгрывая ей.
«Наконец-то». Я поверить не могла, что ее ложь продержалась целый учебный год и никто не раскусил, что Лайам на самом деле не был ее парнем.
– Да, – дрожащим голосом отозвалась Джемма. – Я решила, что сейчас самое время. Поэтому мне кажется… – Она помолчала, испустив глубокий, горестный вздох. – Мне кажется, что сейчас я просто немного на эмоциях. И потому слишком много выпила.
– Я в этом уверена, – подтвердила я. – Расставаться всегда тяжело.
Мы помолчали. «Надеюсь, Джемма поняла, что ее пьянство становится проблемой».
Через минуту она посмотрела на меня полными слез глазами и произнесла:
– Прости.
Я не знала, за что она извиняется.
– За то, что все это время была такой несносной, – продолжила Джемма. – Мне нравится смешить людей. Я не могу стать красивой или умной… поэтому решила, что могу сыграть роль смешной.
В глазах ее дрожали слезы. При всех ее драматических склонностях, плакать ей не было свойственно. Эти слезы были настоящими.
– Джемма-клоун, – прошептала она. Казалось, ей неуютно в собственной шкуре. Похоже, я и Руби были не единственными, кто притворялся кем-то другим. А Джемма целый год притворялась за двоих. За себя и за своего фальшивого парня.
Я не знала, почему всегда оказываюсь утешительницей. Почему люди рассказывают мне разные вещи. Быть может, потому, что я была «никакой», поэтому они верили, что я никому ничего не расскажу.
Я сглотнула, не зная, что сказать, и пытаясь представить, что сказала бы сейчас моя мать. Когда я была маленькой, она хорошо умела сделать так, чтобы все стало лучше.
– Всё хорошо, – прошептала я и сжала ладонь Джеммы. По ее щеке покатилась слеза. – Утром все станет намного лучше.
Мы сидели в тишине, слушая тихое гудение потолочных ламп. Я подождала, пока Джемма снова заснет, и только потом ушла.
Выйдя из больницы, я направилась по дорожке вниз к другому концу кампуса. На улице было тепло, несмотря на ранний утренний час.
Я миновала группу студентов, которые брели куда-то, шатаясь и со смехом валясь друг на друга. Я наклонила голову и смотрела в землю, пока кто-то не дернул меня за запястье с такой силой, что все мое тело качнулось назад.
– Что за… – Я обернулась и увидела, что это Джон. – Да? – спросила я его.
– Куда это ты так спешишь? – Голос игривый, с придыханием; рубашка мокра от пота.
– В свою комнату, – ответила я.
Его радостный настрой несколько приувял.
– Почему?
– Потому что я устала.
– Ты должна пойти со мной, – сказал Джон. – А если не пойдешь…
– То что будет?
– Я расскажу всем твою тайну.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Уголки его губ слегка изогнулись вверх. Он сделал шаг ко мне, и я ощутила его дыхание, почувствовала его запах. Его белокурые волосы успели слегка выгореть на весеннем солнце – словно он делал обесцвечивание.
– О да, – прошептал Джон. – Я все знаю о маленькой грязной тайне твоей семейки.
Я ощутила напряжение во всем теле и сделала вдох. Воздух, вливавшийся в легкие, успокаивал ток крови, расслаблял мышцы.
– Да, и что же это за тайна?
Как он мог узнать про Леви? Никак. Это невозможно.
– Твой прадед. Дирфилдский Охотник.
«Ах да. Это».
– Да, и что? – повторила я. Он намеревался припугнуть меня, но я не собиралась давать ему то, чего он хотел. И вообще не собиралась ему давать.
– Как-то хреновенько, что ты никогда не говорила нам об этом. Может быть, поэтому ты такая холодная…
– Может быть, – согласилась я.
– Просто останься со мной ненадолго. Я знаю хорошее место, куда можно пойти. Я знаю, ты думала об этом. Обещаю, будет весело.
Я почувствовала, как его пальцы, жесткие и сильные, сжали мою ладонь. Другой рукой Джон обвил мою талию, не давая мне сбежать. Я сжалась и втянула воздух. «Притворяйся».
Я улыбнулась ему.
– Обещаешь? – переспросила тем тоном, который он желал услышать, – легким и лукавым.
– Да, – ответил Джон, – обещаю.
Я заметила, как затрепетали его веки. Его дыхание пахло водкой. Компания, встреченная мною, уже ушла далеко, оставив нас одних в темноте.
– Идем, ты меня с ума сводишь, – прошептал он мне на ухо. Его дыхание обжигало мою кожу. Ладонь его поглаживала мой бок, пальцы теребили мою рубашку.
Когда он потянул меня за собой, на его губах играла та самая усмешка. Он словно почти предполагал, что я должна быть признательна ему за такое внимание. Что я должна быть рада его интересу ко мне. Я изо всех сил старалась улыбаться в ответ; внутри у меня все сжималось.
