Я представила, как Макс делает уколы маленьким детям, ощутила его готовность защищать их, заботиться о них. Вообразила, как он шутит, чтобы успокоить плачущего ребенка, как в свободное время играет в импровизированные игры.
Я гадала, не улучшило ли пребывание на Гаити его ситуацию с тревожным расстройством. Минувшей весной Макс сделался тихим, еще более тихим, чем обычно. Иногда казалось, что он хочет сбежать прочь. И он в каком-то смысле делал это, общаясь в основном со своими новыми друзьями.
– А что ты собираешься делать в следующем году? – спросил Макс.
– Жить одна, – ответила я.
Он засмеялся.
– Тебя так тошнит от нас?
– Кто бы говорил, – хмыкнула я. – Ты уже от нас сбежал.
В его глазах искрилась усмешка.
– В точку. Но удивительно слышать это от тебя. Ты – самая верная из всех нас.
Конечно же, Макс должен был так считать. Он не знал правды о том, почему я такой верный товарищ. Я имею в виду, где еще я могла бы быть? С другими своими друзьями?
– Но что насчет всего остального?
Всего остального. Мы никогда не произносили слова «работа», всегда тщательно избегали его.
– Буду получать высшее юридическое, – ответила я.
– Это логично. Ты всегда любила учиться. И в тебе есть склонность к этому.
Склонность. Кажется, прежде никто этого не замечал.
Макс посмотрел поверх ограждения на озеро. Деревья еще не потеряли зеленый цвет – но вскоре это случится.
– Как она? – спросил он. Лицо его смягчилось, как обычно, когда он говорил о Руби.
Я посмотрела на зал сквозь оконное стекло. В одной руке Руби держала бокал с шампанским, платье буквально болталось у нее на плечах. Слишком худая. Макс тоже наблюдал за ней, но с беспокойством иного рода. Мне представлялось, что любая девушка хотела бы, чтобы на нее смотрели так, как Макс смотрел на Руби.
– Все хорошо, – ответила я. – Ну, ты понимаешь.
Прошлой весной что-то случилось между ними двоими – за один вечер. Руби вернулась в дом с угрюмым выражением лица. Я спросила ее, что не так, но она, похоже, не хотела разговаривать. Я заглянула в ее дневник, но там было только «
– Тебе нужно попробовать наладить с ней отношения, – сказала я. – Мне кажется, она скучает по тебе.
Макс вскинулся на эти слова. Я прикусила щеку изнутри. Мне не следовало ничего говорить.
– Правда? – спросил он.
«Черт!»
– По-моему, – начала я, стараясь думать быстрее, – вы с ней всегда были хорошими друзьями. Что вообще между вами произошло?
– Ничего особенного, просто отдалились друг от друга, – ответил он.
– Как ты думаешь, она счастлива? – спросила я его.
Макс снова посмотрел на Руби, потом опустил взгляд на свое пиво.
– Нет, мне так не кажется.
– Разве не следует что-то с этим сделать?
– Например?
– Не знаю. Как-то вмешаться…
Макс засмеялся, хотя я говорила серьезно.
– Она умна и считает, что может сама принимать правильные решения. Я пытался, но с ней это не работает. Она упрямая.
Я опустила руки. Он был не прав. До сих пор Руби принимала неправильные решения. Она все еще продолжала встречаться с Джоном.
Я снова повернулась к стеклянной стене и обвела взглядом атриум, пока не нашла Хейла. Он стоял, прислонившись к импровизированной барной стойке, и разговаривал с кем-то из преподавателей. Макс проследил за моим взглядом.
– Ого, – произнес он легким, почти насмешливым тоном. – Посмотрите-ка, кто там.
Я оглянулась на него, не совсем понимая, что он имеет в виду. Я была крайне осторожна относительно нас с Хейлом. Никто не знал, даже Руби.
– Да ладно, – продолжил Макс, – я не идиот.
Я сопротивлялась стремлению солгать, и в глубине души мне хотелось рассказать ему. Я хотела поведать ему свою тайну, потому что в первый раз осознала, насколько эта тайна меня волнует.
– Ты не ошибся, – нерешительно произнесла я.
– Знаю. Он, похоже, хороший парень. Может быть, тебе следует продолжить в том же духе? Всего-то – сколько? – три года сохнуть по кому-то…
– Я по нему не сохну.
Макс улыбнулся и покачал головой.
– Конечно, нет.
Я начала жалеть, что вообще поделилась этим с ним. Надо было соврать. Прежде чем я успела придумать какую-нибудь отговорку, Макс мягко положил руку мне на плечо.
– Не волнуйся, я никому не скажу.
Я смерила его оценивающим взглядом. Он говорил правду.
– Ладно, – сказала я, делая шаг к двери. – Пойду налью себе еще шампанского.
Макс вздохнул.
– Типичная Малин, всегда пытается сбежать…
Я улыбнулась ему и чокнулась своим бокалом о стакан, который он держал в руке.
У барной стойки я попросила налить мне минеральной воды с лимоном. Почувствовала, как кто-то прикоснулся к моему локтю, и, еще даже не обернувшись, поняла, кто это. Хейл улыбался мне, навалившись на стойку; его каштановые волосы торчали в полном беспорядке.
– Привет, старшекурсница, – сказал он. Мои губы сами собой изогнулись в улыбке, и я откашлялась.
– Привет.
– Угадай, кто будет твоим научным руководителем по литературе?
