Его фраза отражалась от стен ещё несколько секунд после того, как он замолчал. Становилась всё тише и тише, а в итоге и вовсе угасла, оставляя лишь тишину и напряжение, воздух из-за которого можно было резать ножом. А Марина стояла и искренне не понимала, почему он вообще думает, что имеет право разговаривать с ней на повышенных тонах. Какого чёрта?
Он злил её, да. Сейчас прямо очень злил.
– А вот нужно думать, прежде чем что-то сказать или сделать, чтобы не попадать в такие ситуации, которые доставляют неудобство и мне, и тебе, придурок. Ясно? – она слышала, как звенел голос, пропитанный чистой яростью, однако старалась не придавать этому особого значения.
Сейчас, когда было важно другое: Егор обомлел, кажется. Лицо его окаменело, и он вглядывался в неё с искренним ошеломлением. Будто бы не веря в то, что она сказала. Не веря, что она позволила себе это сказать.
Что вообще пискнула что-то наперекор ему.
Кажется, у него всё-таки была немного запоздалая реакция, если он не понял того, что она не собирается ему поддакивать и терпеть его мерзкое поведение, ещё в первый день их встречи. Однако его моментный ступор всё равно придал девушке уверенности, и она приподняла подбородок, ухмыляясь. Получая поистине неиссякаемый поток удовольствия.
И переходя, кажется, ту грань, которую пересекать было нежелательно. Ступая на зыбкую почву, рискуя утонуть, но делая шаг.
Не ступай – убьёт!
– Чего вытаращился на меня? Или мыслительный процесс – слишком сложное всё-таки для тебя занятие?
Ещё около нескольких секунд она была полностью уверена в том, что контролирует ситуацию, что Егор подавлен и побеждён.
А потом.
Едва ли не подпрыгнула на месте, когда его кулак с силой врезался в стену, издавая глухой разбитый звук, прокатившийся по помещению. Карие глаза, которые Егор вновь поднял на девушку, горели. Пылали такой злобой, что становилось не по себе. Хотелось сделать шаг назад, а потом ещё, и ещё, но девушка заставила себя стоять на месте.
Его тон был тих и спокоен, что шло в резкий диссонанс с его действиями и оттого тяжело воспринималось разгорячённым эмоциональной перепалкой разумом:
– Мне кажется,
Как у него получалось произносить её имя так, что она постоянно влюблялась в это произношение? Выделяя это слово из всей остальной кучи слов, каких-то непонятных, теряющих свой смысл. Они словно бы взрывались мелкой пылью и оседали вокруг. Оставалось только её имя, произнесённое им.
И сердце, которое, Марина поняла, практически вылетает из горла. И руки леденели.
– А мне кажется,
Молодой человек усмехнулся. Не зло на этот раз. Это выглядело так, будто её слова позабавили его. Зарылся пятернёй в волосы, поправляя и без того красиво лежащую чёлку – снова вверх, в косметическом беспорядке – отнимая кулак от стены, разжимая пальцы.
– Тебе кажется, – и он замолчал. Раздумывал над чем-то, и Марина даже поняла, над чем, убедившись в своей правоте, когда он всё-таки произнёс следом: – Так что насчёт завтра?
Девушка подняла брови:
– А мне что за это?
– А что хочешь?
Он давал ей право выбрать? Отлично.
– Чтобы ты не вёл себя, как последняя сволочь.
– Ну уж нет, – он улыбнулся, вновь растягивая губы в своей поистине завораживающей улыбке. – Замахнулась ты что-то, куколка.
– Да в самый раз, по-моему.
Егор улыбнулся шире. Опустил голову, натыкаясь глазами на часы, что перекрутились на запястье, неспешно поправил их.
Марина уткнулась взглядом в его руки. Чёртова красивая форма – как такое может быть? Даже фаланги его пальцев буквально дышали какой-то эстетикой и красотой. Как это могло одновременно граничить с мужественностью, Марина не знала – только видела, убеждалась в который раз, что это возможно. Всего лишь посмотрев. Уставилась на его руки, поднимаясь взглядом по предплечьям, плечам, снова отмечая хорошую физическую форму.
На него хотелось смотреть – этого нельзя не признать.
Когда он поднял на неё глаза, пришлось изо всех сил постараться, чтобы прекратить его разглядывать, и встретить его взгляд своим. Девушка молчала, ожидая, пока он скажет что-то.
Однако долго ждать не пришлось.
– Посмотрим, – подмигнул, отчего у Марины едва не подогнулись ноги, и поспешил по лестнице вниз, достал из заднего кармана телефон, тут же утыкаясь в него взглядом, а в следующую секунду за ним хлопнула тяжёлая подъездная дверь.
Он однозначно неадекватный. Как настроение у человека может меняться за считанные секунды?
Марина осторожно выдохнула, словно бы он мог стоять за дверью и подслушивать её, и сжала губы, считая каждый стук колотящегося в грудной клетке сердца. Ровно до тех пор, пока оно не угомонилось, и пока ритм не сделался снова размеренным и спокойным.
