Сказка полностью

Я попытался лечь обратно, но она снова потянула меня, заставив сесть.

— ТЕБЯ ЖДЁТ СОБАКА! Я ПРОСНУЛАСЬ ЧАС НАЗАД! И СОБАКА ТОЖЕ! Я СНОВА НАМАЗАЛА ЕЁ ЛАПЫ, И ОНА ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ БОДРО! ПОСМОТРИ!

Радар стояла рядом с ней, виляя хвостом. Увидев, что я смотрю на неё, она уткнулась носом в мою шею, затем лизнула в щёку. Я встал. Мои ноги ныли, руки и плечи ещё хуже. Я покрутил руками, десяток раз поднял и опустил плечи — так разминаются во время предсезонной футбольной тренировки.

— ИДИ СДЕЛАЙ СВОИ УТРЕННИЕ ДЕЛА! ПОТОМ Я ПРИГОТОВЛЮ ДЛЯ ТЕБЯ ЧТО-НИБУДЬ ТЁПЛОЕ!

Я прошёл в маленькую ванную, где она оставила мне таз с тёплой водой и кусок твёрдого жёлтого мыла. Я отлил, затем умыл лицо и руки. На стене висел маленький квадратик зеркала, не больше автомобильного. Оно было затёртое и заляпанное, но наклонившись, я увидел себя. Выпрямился, повернулся, чтобы уйти, затем снова посмотрел в зеркало, более внимательно. Мне показалось, что мои тёмно-каштановые волосы немного посветлели. Так бывает летом, после дней, проведённых на солнце, но здесь не было солнца, только низкие облака. Разумеется, за исключением ночи, когда облака расходились, чтобы пропустить лунный свет.

Я отмахнулся, посчитав, что виной всему свет единственной масляной лампы и мутный осколок зеркала. Когда я вернулся, Клаудия подала мне толстый ломоть хлеба, обернутый вокруг двойной яичницей-болтуньей. Я проглотил его, как волк (не знаю, уместен ли это каламбур).

Клаудия протянула мне рюкзак.

— Я ПОЛОЖИЛА ВОДЫ И ХОЛОДНОГО ЧАЯ! БУМАГУ И КАРАНДАШ ТОЖЕ! НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ! ТВОЯ ТЕЛЕЖКА ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ!

Я покачал головой и изобразил, как берусь за ручки.

— НЕ, НЕ, НЕ! ТЫ ПОЕДЕШЬ НА МОЁМ ТРЁХКОЛЁСНИКЕ!

— Я не могу взять ваш велосипед!

Она отвернулась и не слышала.

— ПОШЛИ, ШАРЛИ! СКОРО РАССВЕТ! ТЫ ЖЕ НЕ ХОЧЕШЬ ОПОЗДАТЬ?

Я последовал за Клаудией к двери, надеясь, что она не откроет её стае голодных волков. Их не было, а в направлении города, который мальчик назвал одержимым, облака расступились, и я мог видеть россыпь звёзд. На обочине Королевской дороги стоял большой трёхколёсный велосипед Клаудии. Объёмная корзина сзади была выстлана чем-то белым и мягким, похожим на флис, там-то и должна была ехать Радар. Я понял, что на велосипеде будет гораздо легче и быстрее, чем тянуть тележку. Но было ещё кое-что, даже лучше.

Клаудия наклонилась и поднесла фонарь к огромному переднему колесу.

— ШИНЫ ТОЖЕ ПРИНЁС АДРИ! РЕЗИНОВЫЕ! Я СЛЫШАЛА О НИХ, НО НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА! МАГИЯ ИЗ ТВОЕГО МИРА, ШАРЛИ, И ТИХАЯ МАГИЯ!

Это убедило меня. Никаких переживаний из-за стучащих по мостовой колёс.

Я указал на велосипед. Указал на себя. Похлопал себя по груди в районе сердца.

— Я верну его, Клаудия. Обещаю.

— ТЫ ВЕРНЁШЬ ЕГО МНЕ, ЮНЫЙ ПРИНЦ ШАРЛИ! Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ! — Она похлопала меня по спине, а затем машинально шлёпнула по заднице, что напомнило мне о тренере Харкнессе, когда он посылал меня в защиту или на замену. — ВЗГЛЯНИ НА ЯСНОЕ НЕБО!

Я взглянул. Звёзды потускнели, небо над городом Лилимар приобрело красивый персиковый оттенок. Подобное можно увидеть во время рассвета в тропиках, но сам я никогда не видел ничего похожего. Радар сидела между нами, запрокинув голову и принюхиваясь. Если бы не гадость, вытекающая у неё из глаз, и её худоба, я бы решил, что с ней всё в порядке.

— На что мы смотрим?

Клаудия не ответила, так как не видела моих губ. Она смотрела в сторону города, где возвышались башни и три высоких шпиля, чёрные на фоне светлеющего дня. Мне не нравился вид этих стеклянных шпилей, даже на расстоянии. Из-за своей формы они почти казались лицами, которые смотрели на нас. Я сказал себе, что это иллюзия, ничем не отличающаяся от вида раскрытого рта в дупле старого дерева или облака, выглядящего как дракон, но это не помогло. Даже близко не помогло. В мой разум закралась мысль — совершенно нелепая — что сам город и был Гогмагогом: разумным, наблюдающим и злобным. Пугала сама мысль о том, чтобы подойти к нему ближе; мысль же о том, чтобы воспользоваться именем Лии и пройти через ворота, была и вовсе ужасающей.

«Мистер Боудич сделал это и вернулся назад, — сказал я себе. — Ты тоже сможешь».

Но меня терзали сомнения.

Затем колокол издал единственную длинную, звенящую железом, ноту: ДОНГ.

Радар поднялась и сделала шаг в сторону звука.

— ПЕРВЫЙ ЗВОН, ШАРЛИ?

Я поднял один палец и кивнул.

Пока звук медленно затухал, начало происходить что-то более удивительное, чем таракан-переросток или гигантский сверчок: небо над теснящимися лачугами и коттеджами за городом стало темнеть, как будто тень скользила не вниз, а вверх. Я схватил Клаудию за руку, на мгновение испугавшись, что вижу какое-то странное затмение не солнца или луны, а всей земли. Затем, когда звон совсем стих, темноту прорезали тысячи световых трещин, которые пульсировали и менялись. Я увидел разнообразие цветов: чёрный и золотой, белый и оранжевый, королевский тёмно-пурпурный.