Сказка полностью

На другой стороне канала здания теснились ещё ближе друг к другу; промежутки между ними были не проулками или проходами, а просто щелями, через которые человеку пришлось бы пробираться бочком… и кто знал, что там могло скрываться, поджидая путника? Пустые здания нависали над улицей, будто выползая навстречу трёхколёснику, и почти полностью закрывая белесое небо. Я чувствовал, что за мной наблюдают не только из этих чёрных окон без стёкол, но, что ещё хуже, сами окна наблюдают за мной. Здесь случилось что-то ужасное, я был в этом уверен. Что-то чудовищное и, разумеется, зловещее. Источник серости всё ещё мог находиться впереди, в городе, но он был силён даже здесь, в этих пустынных окрестностях.

Помимо ощущения, что за мной наблюдают, было неприятное чувство, что за мной следят. Несколько раз я вертел головой по сторонам, пытаясь заметить кого-то или что-то (безобразное чудище), следующее по пятам. Но ничего не видел, кроме ворон и редких крыс, возможно, направлявшихся к своему гнездовью или колонии в тени покрытого илом канала.

Радар тоже это чувствовала. Она несколько раз зарычала, и один раз, когда я оглянулся, увидел, что она сидит, положив лапы на край корзины и смотрит назад, туда, откуда мы пришли.

«Спокойно, — подумал я. — Эти узкие улочки и полуразвалившиеся дома пустынны. Это просто нервы. И у Радар тоже».

Мы добрались до другого моста через ещё один запустелый канал, и на одном из столбов я увидел то, что меня приободрило: инициалы «АБ», частично покрытые мхом болезненного жёлто-зелёного цвета. Из-за нагромождения построек я на пару часов потерял городскую стену из вида, но с моста я мог ясно видеть её, гладкую и серую, и не меньше сорока футов в высоту. В центре находились титанические ворота, перекрещенные толстыми укосинами из чего-то похожего на мутное зелёное стекло. Стена и ворота были видны, потому что большинство построек между тем местом, где я стоял, и городской стеной, превратились в руины будто от бомбёжки. Во всяком случае, после какого-то катаклизма. Несколько почерневших дымоходов торчали, как указующий перст, и лишь считанные здания уцелели. Одно напоминало церковь. Другое было длинным, с деревянными стенами и жестяной крышей. Перед ним стоял бесколёсный фургон, заросший бледными сорняками.

Я слышал двойной звон, возвещавший о полудне («Время кормёжки Ханы», — подумал я) менее двух часов назад; это значило, что я двигался гораздо быстрее, чем ожидала Клаудия. Оставалось ещё порядочно времени до темноты, но я и не планировал приблизиться к воротам сегодня. Мне нужно было отдохнуть и собраться с мыслями… если это возможно.

— Думаю, мы на месте, — обратился я к Радар. — Это не «Холидей-Инн», но сойдёт.

Я проехал мимо брошенного фургона к ангару. У него была большая раздвижная дверь, некогда ярко-красная и выцветшая до тускло-розового, и рядом с ней дверь поменьше, размером с человека. На краске были выцарапаны инициалы «АБ». Увидев их, я почувствовал себя уверенней, как и от вида тех, что были на столбе моста, но было кое-что ещё, что придавало мне уверенность: исчезло чувство подкрадывающейся обречённости. Может быть, потому что кончились постройки, и я мог ощущать вокруг себя пространство, снова видеть небо, но не думаю, что дело только в этом. Пропало ощущение того, что Лавкрафт назвал бы древним злом. Позже, вскоре после троекратного звона колокола, я понял почему.

Дверь высотой с человека не открывалась, пока я по-настоящему не приложился к ней плечом, затем распахнулась так неожиданно, что я чуть не упал внутрь. Радар залаяла из корзины. В ангаре было мрачно и пахло затхлостью, но не зловониями или нечистотами. В полумраке громоздились ещё два трамвая, выкрашенные в красный и синий цвета. Они несомненно простояли в ангаре много лет, но из-за того, что их не трогала непогода, краска оставалась яркой и почти радовала глаз. Из крыши торчали «рога», и я предположил, что когда-то они соединялись с натянутыми проводами, по которым шёл ток. Если так, то эти провода давно исчезли. Во время моего путешествия они мне не попадались. На передке одного из трамваев старомодными буквами было написано слово «ПРИМОРЬЕ». На втором — «ЛИЛИМАР». Там же лежали штабеля окованных железом колёс с толстыми деревянными спицами и ящики с ржавыми инструментами. Также на столе у дальней стены я увидел ряд торпедообразных ламп.

Радар снова залаяла. Я вернулся и достал её из корзины. Она слегка пошатнулась, затем похромала к двери. Нюхнув воздух, она прошла в дверь без малейших колебаний.