Сказка полностью

— Моему повелителю, Летучему Убийце, не терпится набрать тридцать два; он очень мудр, но в этом отношении ведёт себя слегка по-детски. — Келлин поднял палец. Длинный ноготь выглядел угрожающим. — Дело в том, Чарли, что он пока не знает, что у меня тридцать один. Это значит, что я могу покончить с тобой, если захочу. Так что будь очень осмотрителен и отвечай на мои вопросы правдиво.

Я кивнул, надеясь, что выглядел приструнённым. Меня и правда приструнили, и я намеревался быть очень осмотрительным. Что касается правдивых ответов на вопросы этого монстра… нет.

— В конце всё усложнилось, — ответил я, и вспомнил о массовом отравлении в Джонстауне. Я надеялся, что в Уллуме случилось что-то похожее. Звучит вопиюще, но я был почти уверен, что моя жизнь поставлена на карту в этой хорошо освещённой и богатой убранством комнате. На самом деле я это знал.

— Могу себе представить. Они пытались молитвами избавиться от серости, и когда это не сработало… чему ты улыбаешься? Ты находишь это забавным?

Я не мог сказать ему, что в моём мире существовали христиане-фундаменталисты — которые, держу пари, пошли намного дальше, чем в Уллуме, — и которые верили, что смогут молитвами избавиться от голубизны.

— Это было глупо. Я нахожу глупость забавной.

Келлин и сам ухмыльнулся в ответ, и я увидел голубой огонёк, затаившийся между его зубами. «Какие у тебя большие зубы, Келлин», — подумал я.

— Это сурово. Ты — суровый? Мы это узнаем.

Я ничего не ответил.

— Итак, ты сбежал до того, как они залили тебе в глотку свой коктейль из паслёна.

Он произнёс не «коктейль»… но мой разум мгновенно распознал смысл его слов, и произвёл замену.

— Да.

— Ты и твоя собака.

Я ответил: «Они бы убили и её тоже», — ожидая, что он скажет: «Ты не из Уллума, там нет собак, ты всё выдумываешь на ходу».

Вместо этого Келлин кивнул.

— Да, вероятно, они так бы и сделали. Мне говорили, что они убивали лошадей, коров и овец. — Он задумчиво посмотрел на свою чашку, затем резко поднял голову. Его глаза сделались голубыми и блестящими. По его щекам стекали исчезающие электрические слёзы, и всего на секунду я увидел мерцающие кости под кожей. — Почему сюда? Почему ты пришёл в Лили? Отвечай правду, иначе я сверну твою блядскую башку на твоей блядской шее! Ты умрёшь, уставившись на дверь, в которую тебе не посчастливилось войти!

Я надеялся, что правда поможет мне сохранить голову на месте, по крайней мере, на какое-то время.

— Собака состарилась, но ходили слухи о каменном круге, который… — Я покрутил пальцем в воздухе. — который мог бы снова сделать её молодой.

— И получилось?

Он и так это знал. Если он сам, когда прорвался сквозь отряд ночных стражей на своём электромобиле, не видел, как она бежала, то видели остальные.

— Да.

— Тебе повезло. Солнечные часы опасны. Я думал, что убийство Эльзы в бассейне сможет положить конец их силе, но старая магия упряма.

Эльза. Значит, так звали Ариэль в этом мире.

— Я мог бы послать кого-нибудь из серых с кувалдами, чтобы разбить часы, но это должен одобрить Летучий Убийца, а он пока медлит. Полагаю, ему на ухо нашёптывает Петра. Ей нравятся эти старые солнечные часы. Ты знаешь, что делает магия, Чарли?

Я думал, она делает всё — например, позволяет несчастным паломникам, как я, приходить в другие миры, — но покачал головой.

— Она даёт людям надежду, а надежда опасна. Ты не согласен?

Я хотел сказать, что надежда — это нечто, связанное с крыльями, но решил промолчать.

— Я не знаю, сэр.

Келлин улыбнулся, и всего на мгновение я отчётливо увидел, как его челюсть блеснула за губами.

— Но я знаю. Несомненно. Что ещё, как не надежда на счастливую загробную жизнь, заставила тех, кто живёт в твоей несчастной провинции отравить себя и своих животных, когда их молитв оказалось недостаточно, чтобы прогнать серость? Однако у тебя были мирские надежды, поэтому ты бежал. Теперь ты здесь, и это место, где умирает всякая надежда для таких, как ты. Если ты не веришь в это сейчас, то поверишь позже. Как ты прошёл мимо Ханы?

— Я подождал, затем воспользовался шансом.

— Такой же храбрый, как и суровый! Ха! — Келлин наклонился вперёд, и я почувствовал его запах — запах старой гнили. — Ты осмелился прийти в Лилимар не только ради собаки, не так ли? — Он поднял руку, показывая свой длинный ноготь. — Скажи мне правду, или я перережу тебе глотку.

Я выпалил: «Золото».

Келлин махнул рукой и опустил её.

— В Лили повсюду золото. Из него сделан трон Ханы, на котором она сидит, пердит и спит.

— Однако я бы не смог унести трон, ведь так, сэр?

Это заставило его засмеяться. Раздался ужасный звук, похожий на клацанье сухих костей. Он прервался так же резко, как начался.

— Я слышал… возможно, слухи врали… что там есть маленькие золотые крупинки.

— Конечно, в сокровищнице. Но ты никогда не видел её своими глазами?

— Нет.

— Никогда не приходил на игры и не таращился на неё через стекло?