Только одна вещь была не на своём месте. На коленях принцесса держала фиолетовый фен. Я не мог ошибиться, хотя мне было всего семь лет, когда погибла моя мама. Все её полезные вещи, включая фен, отправились в «Гудвил Стор», потому что, по словам моего отца, каждый раз, когда он смотрел на то, что называл её «женскими штуками», у него снова щемило сердце. Я был не против, что он отдал большую часть маминых вещей; я только попросил оставить её духи и ручное зеркальце. Отец согласился. Они всё ещё стояли у меня дома на комоде.
Мама называла свой фен Фиолетовой Лучевой Пушкой Смерти.
Я открыл рот, спросить Лию, зачем ей мамин фен, но прежде чем успел это сделать, её служанка сказала: «Помоги ей».
— Я не знаю как, — ответил я.
Лия улыбнулась своим новым и безупречным ртом. «Ты быстрее, чем думаешь, принц Чарли».
Я начал объяснять ей, что я не такой уж быстрый, вот почему я играл на линии в футболе и на первой базе в бейсболе. Правда, я продемонстрировал некоторую скорость в «Тёрки Боул» против Стэнфорда, но это было короткое и наполненное адреналином исключение. Однако, прежде чем я успел что-либо сказать, что-то ударило меня по лицу, и я мигом проснулся.
Это оказался ещё один стейк, маленький, едва ли больше клочка. Перси зашаркал по коридору, бросая такие же маленькие куски в другие камеры, приговаривая: «Оф’уатки, оф’уатки» Что, как я предположил, на его языке означало
Хэйми храпел, измученный игрой и своей обычной борьбой после ужина за опорожнение кишечника. Я взял свой маленький кусочек стейка, сел, прислонившись спиной к стене камеры и откусил от него. Что-то хрустнуло у меня под зубами. Я взглянул и увидел засунутый в ломтик мяса кусок бумаги, едва ли больше того, которые кладут в печенье с предсказаниями. Достал его. Мелким и ровным почерком образованного человека там было написано:
На следующий день у нас на завтрак были сосиски. Мы все понимали, что это означает. Хэйми посмотрел на меня опустошёнными глазами и улыбнулся: «По крайней мере, я перестану мучиться болями в животе. И напрягаться, чтобы посрать. Ты хочешь сосиски?»
Я не хотел, но взял четыре штуки, надеясь, что они придадут мне немного дополнительной энергии. Сосиски свинцом упали в мой желудок. Из камеры на другой стороне коридора на меня смотрел Кла. Нет, не так. Он сверлил меня взглядом. Йота пожал плечами, как бы говоря:
Оставалось только ждать. У нас не было возможности следить за временем, но казалось, что оно замедлилось. Фремми и Стукс сидели бок о бок в своей камере. Фремми сказал: «Остаётся только ждать, старина, пока они не поставят нас друг против друга».
Я подумал, так и будет. Потому что это жестоко. Или, по меньшей мере, неправильно.
Как раз в тот момент, когда я уже начал верить, что это случится не сегодня, появились четверо ночных солдат во главе с Аароном. Он всегда присутствовал на поле во время игры, размахивая своей гибкой палкой, как дирижёрской палочкой, но он впервые пришёл в Глубокую Малин с тех пор, как отвёл меня на встречу с Верховным Лордом. И, конечно же, когда показал камеру пыток.
Двери камер с грохотом открылись на своих ржавых направляющих.
— Выходите! Выходите, малыши! Хороший день для половины из вас, и плохой для остальных!
Мы вышли из камер… все, кроме худощавого лысеющего мужчины по имени Хэтча.
— Я не хочу, — сказал он. — Я болен.
Один из ночных стражей подошёл к нему, но Аарон махнул ему рукой. Он стоял в проёме камеры Хэтчи, которую тот делил с парнем по имени Куилли, родом из Деска. Куилли отпрянул, но аура Аарона задела его. Куилли тихо вскрикнул и схватился за руку.
— Ты Хэтча, из места, которое когда-то называлось Цитаделью, я прав?
Хэтча кивнул с жалким видом.
— И ты болен. Наверное, это сосиски?
— Может быть, — ответил Хэтча, не отрывая глаз от своих узловатых трясущихся рук. — Скорее всего.
— И тем не менее, как я вижу, ты съел их все.
Хэтча ничего не ответил.
— Слушай сюда, малыш. Либо «Честный», либо железная дева. Я лично позабочусь, чтобы ты посетил эту леди, и визит этот станет очень долгим. Я медленно закрою дверь. Ты почувствуешь, как шипы вонзаются в твои веки… потихоньку… прежде, чем проткнут их насквозь. И твой желудок! Не такой мягкий, как твои глаза, но достаточно мягкий. То, что осталось от твоих сосисок, будет вытекать, пока ты будешь кричать. Как тебе такое лечение?
Хэтча застонал и спотыкаясь вышел из камеры.
