Сказка полностью

Я знаю его слабость, сказал Йота. В тот раз он одолел меня, но это стало мне уроком.

Каким уроком?

Я прокрутил в голове драку (если это можно так назвать) в камере Йо: молниеносный удар Кла по горлу Йо, покатившееся ведро, Кла смотрит на него, Янно — теперь усопший Янно — говорит: «Если ты убьёшь его, тебе это дорого обойдётся», Йо поднимается и идёт к своему тюфяку, пока Кла наклоняется, чтобы подобрать ведро. Может, думал разбить им голову Йо, если тот выкинет что-нибудь ещё.

Если там что-то было, я этого не видел.

Когда третья группа выступила, вошёл Перси, толкая тележку. С ним был Аарон. Запахло жареной курицей, при других обстоятельствах запах показался бы мне соблазнительным, но не тогда, когда это могло стать моей последней трапезой.

— Ешьте сытно, малыши! — воскликнул Аарон. — Теперь не скажете, что мы вас плохо кормим!

Большинство из тех, кто выиграл свои битвы, жадно хватали мясо с тележки. Те, кому ещё предстояло сражаться, отказались… за одним исключением. Кла схватил половину курицы из тележки Перси и вгрызся в неё, не сводя с меня глаз.

Удар.

Йота на каменном полу.

Катящееся ведро.

Йо волочится к своему тюфяку, держась рукой за горло.

Кла смотрит на ведро, поднимает его.

Что там было такого, что увидел Йота и что упускал я?

Тележка подъехала ко мне. Аарон наблюдал за Перси, поэтому тот не отдал мне честь. Док Фрид застонал, перекатился на бок и его вырвало на пол. Аарон повернулся и указал на Кэммита и Бендо, сидевших бок о бок на скамейке. «Ты и ты! Уберите этот бардак!»

Я воспользовался этим секундным переполохом, чтобы поднять руку со сложенными кольцом большим и указательным пальцами. Я поводил рукой в воздухе, изображая письмо. Перси едва заметно пожал плечами, может, потому, что понял, а, может, чтобы остановить меня, пока не увидел Аарон. Когда Аарон развернулся, я выбирал куриную ножку из буфета на колёсах и думал о том, что понимание Перси или отсутствие такового не будет иметь значения, если Кла убьёт меня в последнем поединке дня.

— Последняя еда, малыш, — сказал мне этот верзила. — Наслаждайся.

«Он пытается вывести меня из себя», — подумал я.

Разумеется, я и так это знал, но слова придали форму его замыслу, сделали осязаемым. У слов есть такая сила. И они открыли что-то внутри меня. Дыру. Может быть, даже колодец. Что-то подобное открывалось во время моих грязных проделок с Берти Бёрдом, и во время противостояния с Кристофером Полли и карликом Питеркином. Если я был принцем, то явно не таким, как в финале фильма, когда скучный прелестный блондин обнимает скучную прелестную девушку. Не было ничего прелестного в моих покрытых коркой грязи светлых волосах, и в моём сражении с Кла тоже. Оно могло оказаться коротким, но уж точно не прелестным.

Я подумал: «Не хочу быть диснеевским принцем. К чёрту это. Если я должен стать принцем, я хочу быть тёмным».

— Хватить пялиться на меня, долбоящер, — сказал я.

Улыбка Кла сменилась выражением удивлённого недоумения, и я понял почему, прежде чем кинул в него своей куриной ножкой. Потому, что слово «долбоящер» вынырнуло из колодца на английском языке, и он его не понял. Я промахнулся на милю — куриная ножка ударила по одному из вёдер и упала на пол — но он всё равно дёрнулся от неожиданности и повернулся на звук. Эрис засмеялась. Кла повернулся к ней и поднялся на ноги. Постоянная ухмылка сменилась рычанием.

— Неа, неа, неа! — воскликнул Аарон. — Оставь это для поля, малыш, или я приложу тебя так, что ты не сможешь встать, и Чарли будет объявлен победителем по умолчанию. Летучему Убийце это не понравится, и я сделаю так, что тебе это не понравится ещё больше!

Недовольный и кипящий, явно чувствуя себя не в своей тарелке, Кла вернулся на своё место, сердито глядя на меня. Теперь была моя очередь ухмыляться. Я ступил на тёмную сторону и это было хорошо. Я указал на него.

— Я трахну тебя, детка.

Смелые слова. Я мог пожалеть о них, но когда они сорвались с языка, казалось, они так кстати.